– Знаю. Прости. – Я взял штаны, висящие на дверной ручке, и быстренько влез в них. В последнее время я только тем и занимаюсь, что надеваю штаны на глазах у дам. За пару дней пять разных женщин видели меня голым. Пять – если считать Рейю. Для меня это был маленький личный рекорд. – Думаю, пушку уже можно убрать, – сказал я, застегивая молнию.
– Это мне решать. – Конни ухмыльнулась и направила пистолет мне под ноги. – Станцуешь?
– Что?.. – Я замер.
– Шуток не понимаешь. – Она вздохнула и сунула пистолет в кобуру. – Мне всегда хотелось так кому-нибудь сказать. Я решила, что тут подходящий случай.
Я снял запасную рубашку с вешалки за дверью.
– Прости. Мне сейчас не до шуток.
И впрямь, не самое удачное время для свиданий. Хотя если все так пойдет и дальше, другого шанса мне может не представиться.
Конни спрыгнула со стола, и я помог ей собрать рассыпавшиеся бумаги.
– Черная полоса?
– Ты даже не представляешь, как усложнилась моя жизнь со времен той нашей встречи.
– Это несколько спасает мою уязвленную гордость. Будем считать, что тебе помешали позвонить необычайно важные и срочные дела, которые затмили собой даже тот обалденный поцелуй.
– О, да. Именно так.
Разве мог я сказать Конни, что аккурат после этого поцелуя и договоренности о свидании я выяснил, как дурно влияю на женщин-нелюдей? Будь она полностью человеком, ей бы не грозило ничего подобное. В конце концов, я бессчетное число раз занимался сексом со смертными женщинами. Однако теперь, когда моя сила возросла многократно, я все более убеждался, что Конни является… нет, не нелюдем… но каким-то сверхчеловеком. В ней было что-то от иного мира. Еще одна тайна… Просто еще одна долбаная тайна вдобавок ко всем прочим секретам и загадкам, которыми я займусь вплотную, едва закончится эта история с Ридреком.
А может быть, ждать не придется. Мне казалось, что Конни сама не в курсе, кем является, но, возможно, это просто притворство. Не исключено, что она отлично все понимает, и если я намекну – расскажет мне. Я точно знал, что Конни не вампир, но она могла оказаться кем-то… ну… сравнимым по силе и возможностям.
– Хм. Это все связано с моим дядей Рид… Фредом, я хочу сказать. Он отнимает прорву времени, и я не всегда могу позволить себе делать то, что хочется. Но я и правда мечтаю провести с тобой время, узнать тебя получше. Знаешь, ты никогда толком ничего не рассказывала. Откуда ты… и все такое.
Конни приподняла брови и сморщила носик, будто унюхала что-то неприятное.
– Хм? Тебя интересует мое происхождение? Вот уж не думала, что ты такой же сноб, как Уильям Торн.
– Вовсе нет. Просто любопытно, вот и все. – Я присел на край стола и похлопал по столешнице, предлагая Конни присоединиться. – Ты говорила, что выросла в Атланте. А родилась? Тоже там?
Она уселась рядом.
– Нет. Я из Мехико. Пара из Атланты удочерила меня.
– Без шуток. Ты знаешь своих настоящих родителей?
– Не-а. Я осталась одна, когда мне было всего несколько дней. Монахиня нашла меня на пороге храма какой-то языческой богини или типа того – и отнесла в приют. Потом я переехала в Атланту, ходила в частную школу, занималась спортом, состояла в группе поддержки, все в таком духе. Затем окончила колледж правоохранительных органов и – бац, вот я здесь. Ну, собственно, и все. – Она перекинула волосы за плечо и посмотрела в сторону.
– Тебя оставили возле языческого храма? Как будто хотели защитить от кого-то… или от чего-то…
Конни пожала плечами.
– Может быть.
– Почему же, интересно, такой прекрасный лидер группы поддержки, ходивший в частную школу, пожелал стать обычным копом? И почему тебя заставили начинать с самого низу, если ты окончила колледж? Если не секрет, конечно.
– Ты не первый, кто об этом спрашивает. – Конни убрала со щеки прядь иссиня-черных волос. – Скажем так: меня заинтересовала проблема бытовой жестокости. А где лучше всего ее исследовать, как не на передовой? У… моей хорошей подруги был парень, который вел себя очень жестоко. Думаю, это повлияло на мой выбор. А что до ранга… посмотри на вещи трезво: старики правят миром.
Старики… Да. Конни сама не знала, насколько близка она к истине.
– И все?
– Ну да. – Женщина не смотрела мне в глаза. Она что-то скрывала, и этого «чего-то» было довольно много. Но я чувствовал, что, по крайней мере, рассказанное было правдой.
– А как насчет тебя, Джек?
– Меня? О, тут многого не скажешь. Вот моя витрина. – Я обвел рукой свою лавочку.