– Мелафия, мы виделись с Конни. Она рассказала кое-что странное. – Я передал им слова моей женщины. – Уильям с Ридреком охотились. Другого объяснения я не вижу. Но почему? Какого хрена он делает? Как ты думаешь, не мог ли Ридрек околдовать Уильяма, как и Оливию?
– Черт побери, – пробормотала вампирша. Казалось, известие, что Уильям охотится на людей – пусть даже это были отбросы общества – потрясло ее даже больше, чем Мелафию. Странное дело.
Жрица вуду порывисто поднялась на ноги и принялась мерить шагами кухню, нервно теребя в руках ткань своей пестрой юбки.
– Ладно, давайте для начала взглянем на положительную сторону дела. Уильям жив. Возможно, он просто ублажает Ридрека, пытается обхитрить его и втереться в доверие к этому старому дьяволу.
– Это было бы лучше всего, – кивнула Оливия. – А отрицательная сторона?
Мелафия резко остановилась.
– Не ходите туда.
Я допил кровь и поставил стакан на стол. Что-то подсказывало мне, что Мелафия и Оливия по-разному представляли себе худший вариант развития событий. В последнее время вдобавок к своим прочим способностям я, кажется, приобрел недурственную интуицию, поэтому решил вставить словечко:
– Если Уильям не вернется в ближайшее время, мы больше не будем сидеть и гадать, что с ним. Ридрек придет за мной. И за тобой, Оливия. И никто не предскажет, что может случиться. Мелафия, вам с Рени лучше на время уехать из города. Я опасаюсь…
– Я уже отправила Рени к ее тете в Брансвик. А сама никуда не поеду. Я могу понадобиться вам с Уильямом. – Мелафия расправила складки на юбке и выпятила челюсть.
Я вскинул руки… но тут же опустил их.
– Если с нами что-то случится, у Рени никого не останется, кроме тебя.
Я видел, какого труда стоит Мелафии сохранять самообладание. Уильям заменил родного отца сперва ей самой, а теперь и ее дочери…
– Я мамбо Саванны, забыл? Верь мне, когда я говорю, что могу постоять за себя и свою дочь.
Я знал, что спорить бесполезно. К тому же Мелафия, скорее всего, права. Никто из нас не знал истинной ее силы. Да, она помогала Уильяму и мне в разных сложных ситуациях, и некоторые из ее действий требовали значительных умений. Но до сих пор нам не приходилось сталкиваться со злом такого масштаба, которое являл собой Ридрек.
– Ладно, допустим. И что ты предлагаешь?
– Я думаю, мы должны делать дело и верить, что Уильям вернется, как только отделается от Ридрека, – сказала Мелафия.
– Что значит «делать дело»?
– У нас банкет на носу.
Ах, да! Эта проклятая вечеринка совсем вылетела у меня из головы. Изучая туннели, я думал совсем о другом. Может быть, потому, что прием и моя грядущая роль на нем внушали мне страх.
– Слушай, какой смысл заниматься банкетом? Ведь основной целью было представить обществу Элджера, а его больше нет.
– Я – почетный гость, – заявила Оливия и встала между мной и Мелафией, скрестив руки на груди.
– Не спорю, но что с того? У нас тут наметился кризис, если ты не заметила.
Мелафия потерла переносицу, словно у нее внезапно разболелась голова.
– Джек, ты кое о чем забываешь. Прием нужен не только затем, чтобы представить Элджера Саванне. Уильям собирался познакомить Элджера, а теперь Оливию, с некоторыми вампирами Западного побережья, которых он перевез сюда раньше.
– Да-да, я знаю. Ну и что?
– Это не просто визит вежливости, – сказала Оливия. – Прежде чем уехать в Америку, Элджер говорил мне, что им с Уильямом нужно встретиться с некоторыми вампирами, которые являются лидерами уже существующих общин или создают на Западе новые. Они собирались обсудить некоторые важные… вопросы.
Если что-то и могло выбить меня из колеи еще больше, то это как раз какие-то новые загадочные «вопросы». У меня и своих вопросов имелось предостаточно, и чем дальше, тем больше их становилось.
– Какого рода вопросы?
– О взаимопомощи и защите. О возможности перемещения сюда мирных европейских вампиров вроде меня или Элджера.
– О помощи и защите?.. Но от чего?
– От демонов вроде Ридрека.
– И сколько же таких, как он? – Дрожь прошла по моему позвоночнику. Сходное чувство я испытал однажды, когда проходил мимо дробилки для щепы и едва избежал встречи с острым колом, некогда бывшим стволом рождественской елки, которую кто-то перерабатывал себе на мульчу.
– Чертовски много, – ответила Оливия и потерла ладони, словно ей внезапно сделалось холодно.
– Я думал, что у Ридрека и Уильяма просто какая-то личная вражда. А ты говоришь, есть и другие вампиры вроде Ридрека, и они приезжают сюда для… Для чего?