Зас отнес ей стул на плоский выступ холма, где раньше росли вишневые деревья.
— Селеста не пожелала узнавать во мне Найлла, — сообщил Зас, возвращаясь к Собрану. — Она как будто ангела и ждала.
Ветви дерева над Собраном заколыхались, осыпав его листьями, будто конфетти.
— Ты пахнешь фруктами, очень сладко, — сказал ангел. — Твое дыхание так пахнет.
— Позволь взглянуть на тебя, — попросил Собран.
Зас приблизил лицо к лицу Собрана, и некоторое время они смотрели друг на друга. Потом Собрана понесло: он стал медленно перечислять людей, которых ожидал увидеть на Небе: Николетту и Алину Лизе, мать и отца, младенцев Батиста, зятя Антуана. Батист Кальман в чистилище, если только Собрану не удалось отмолить его душу. Но встретится ли он там с Авророй?
— Ты готовишься к собственной смерти, словно в путешествие собираешься, — сказал Зас.
— Приведи сюда мою жену, — попросил Собран.
Зас ушел и вернулся с Селестой, которая пыталась ему объяснить: супруг-де слишком устал, разговаривать не может. Вчера он не сказал ничего такого, что бы стоило сейчас пересказывать.
— Баронесса Леттелье вышла от него в слезах, потому что он только и сказал ей: у меня пересохло во рту, подай воды.
Высвободив руку из-под одеяла, Собран ткнул пальцем в сторону Селесты.
— Бутылочка, бутылочка.
— Какая часть тебя еще не болит? — спросил Зас, тускло поблескивая глазами. Потом он обратился к Селесте: — Так часто бывает: они закрываются ото всех, чтобы приготовиться к отходу на Небеса.
Голос ангела прозвучал грубо, да и сам он сейчас напоминал мальчишку.
— Слишком много, — сказал Собран. — Так какой смысл… — Он подождал, глядя на жену, на ангела, и договорил: — В том, чтобы откашливаться?
Вздохнул.
Ночь стояла тихая, душная. Хоть бы небо сжалилось или захлопали огромными опахалами крылья, вталкивая воздух Собрану в легкие, как морская волна загоняет воздух в полынью.
Селеста передала мужу бутылочку с настойкой опиума.
— Понятно, — сказал Зас.
Собран произнес:
— Я хотел, чтобы ты был со мной рядом.
Попросив ангела открыть пузырек, Собран прислонился спиной к теплой груди друга и отхлебнул настойки.
— Этого не хватит, — заметила Селеста. — Уж простите мне мою практичность.
— Спасибо, Селеста. А ты, — обратился Собран к Засу, — ты завершишь дело. Прикончишь меня. Тебе терять нечего. — Он посмотрел на ангела, выжидая, потом злобно произнес: — Да покажи ты наконец, что согласен.
— Я согласен, — ответил Зас.
Собран через некоторое время пожаловался, что у него слипаются глаза.
— Поднеси мою руку к своим губам, — попросил он Заса.
Тот выполнил просьбу — и его ладони, скрюченных пальцев со сломанным ногтем, похожим на осколок агата, коснулись гладкие, пухлые губы.
— Это было невозможно, — сказал он.
Единственное, чего Собран желал сейчас всем сердцем, — это пройтись по холмам нога в ногу с этим существом. Но даже хромой ангел обогнал бы человека.
Собран закрыл глаза. Шейные позвонки словно размягчились, оплавились, и голова повисла, будто цветок на высохшей ножке. Дышать стало трудно, но не из-за мокроты. К губам винодела прижалась ладонь, и ангел с мужчиной на некоторое время остались в таком положении — приложив ладони к губам друг друга, и не были нигде, а просто оставались друг с другом.
Собран выпрямился в последний раз. Силы покинули его, оставалась любовь — она предъявляла свои права, право на предвестие. И Собран сказал:
— Я увижу тебя в день, когда все дни будут уже сочтены.
Он ждал — долгое мгновение, будто оглушенный падением, ждал ответа, которого заслужил. Ждал, когда наконец коснется пальцев дыхание ангела, произнесшего: «Да».
Обессиленная рука Собрана оторвалась от губ Заса, упала.
— Он уже почти мертв, — сказала Селеста так, словно бы говорила затаив дыхание. — У меня кое-что есть для мужа, передашь ему это на Небесах.
Открыв глаза, Зас увидел, как Селеста протягивает ему сложенный лист бумаги.
— Леон уже болтался в петле, когда я вошла к нему в комнату. Забрала только ту часть письма, которую сочла оскорбительной для себя. Мне было плевать, что бы там Собран ни высказал о моей неверности, — он сам изменял мне. Но я его простила. Леон Жодо был предателем иного рода — пытался обманывать самого себя. — Селеста оправила платье. Она говорила так, словно бы оправдывала себя. — Ему нравилось, когда его душили. — Схватив руками воздух, Селеста показала, как держала Леона за шею. — Алина Лизе овладела моим мужем — однажды околдовала его. Потом решила взяться за Леона, только, — голос Селесты преисполнился гордости, — не знала, как с ним управиться. Но даже после смерти Алины я овладела Леоном. Даже когда он признался, что ненавидит меня.