— Ты не закончил своей истории, — сказал Собран.
Может, ангел был чересчур горд, чтобы взывать к жалости винодела? Но он не поведал о том, как его ранили. Зас распахнул крылья, и Собран вновь увидел свечение метки — простой (красной, если Собран правильно помнил) полосы. Сейчас мужчина видел лишь светло-серый проблеск света, похожий на луч солнца, пробившийся сквозь морскую волну.
— Расскажи, как тебя ранили, — потребовал Собран грубым, надломившимся голосом. Умей он различать цвета, то увидел бы, как к губам ангела прилила краска.
Ангел рассказал, что когда он прошел обратно через вулкан, покрытый жгучей, разъедающей коркой льда, то увидел позади себя не один, а два следа — две воронки, в которые закрутился пар, восходящий от поверхности сернистого озера. То были его след и след архангела — более сильный и быстрый преследователь успел подняться над Засом и обрушился на него как орел, сбил. Зас упал на вечную мерзлоту.
— Ребра промялись там, где я ударился о землю, а кровь из носа тотчас обратилась в лед. Архангел восседал на мне, шепотом предупредив, чтобы я держался подальше от рая, что он более не потерпит нарушения границ. Я ответил: ты бьешь Бога, а архангел сказал, ударяя меня головой о лед: мы на земле, и Бог тут не властен, и, если я вновь окажусь у него на пути, он размозжит мне голову, съест все ее содержимое.
— Так он не поверил в договор?
— Думаю, он решил, будто договор — дурное дело и можно не обращать на него внимания. Или же оспорить.
— То есть ангел Господень ослушался и не подчинился Его воле?
— Что ж, будь все ангелы всегда согласны с Его волей, войны бы не случилось.
— В чем же ты не согласился с Богом?
— Это твой третий вопрос?
Собран перекрестился.
— Я верю в Бога, и я — не магистрат.
— Рад слышать это, — ответил Зас, добавив: — Что-нибудь еще?
— Да — Собран вздрогнул, обхватил себя руками и чуть наклонился. — Ты похож на кровавого убийцу, ступающего от одного трупа к другому, нарушая мир и неся ужас, ведь никто не может быть уверен, что убийства совершает один и тот же преступник. Так я думаю о тебе, а ты держал мое тело, входил в мой дом, и мои мысли, и мою жизнь все эти годы, и поэтому я должен знать: мучаешь ли ты души в преисподней?
Зас пристально посмотрел на Собрана.
— Отвечай, — велел Собран.
— Почему ты не веришь своим глазам, тому, что узнал обо мне? Или думаешь, будто я столь добр к тебе оттого, что хочу навлечь на тебя вечное проклятие и заслужить награду от дьявола в благодарность за твою душу?
Преисподняя, начал говорить Зас, была ужасна и едва ли обитаема, когда туда пришли первые падшие ангелы. Они-то и стали ее первыми жителями. Поскольку человек грешен и легко поддается новым грехам, ему ничего не стоит придумать пытку для ближнего своего. Собран — винодел, а потому, наверное, представляет себе ад как место, где падшие ангелы заточают грешников в темные бочки и позволяют им работать. Ад по сей день не переполнен душами, половина почивших отправляется в чистилище, в место без садов, без дикой природы, без труда и без мыслей, и ангелам там не место.
— Души отправляются в чистилище по большей части не за грехи, — объяснил Зас, — но за слепоту. Я, конечно, смягчаю слова. Сам я выращиваю розы и свободно летаю над землей, всего-то.
Собран сказал:
— Ты причинил мне больше боли, чем кто бы то ни было. Убирайся, — Слезы потекли по лицу винодела.
— Уйду. Но вернусь.
— Нет.
— Я по-прежнему твой ангел, твоя удача. И ты, в конце концов, знаешь, что рай существует.
— И оттого мне еще горше: мои любимые там или отправятся туда, а я буду проклят.
— Бог милостив, Он любит нас обоих, — сказал Зас, расправляя крылья, а затем взлетел, оттолкнувшись от земли с животной грацией и силой, подобно леопарду, который запрыгивает на ветви дерева, или лососю, идущему на нерест вверх по реке против течения.
Когда Собран пребывал в самом своем набожном настроении, часто посещая службу «Ангел», на которую зазывали колокола в шесть часов, Аврора де Вальде призналась, что не верит в Бога. Поначалу она колебалась, можно ли довериться Собрану, однако тот хоть и изменил своим привычкам, но характером остался прежний: сохранил добродушную хитрецу, благодаря которой они с Авророй и сдружились, несмотря на разницу в положении.
Когда муж только скончался, а дядя захворал, Аврора в ужасе оглядывалась на поместье, на дела, которые ей предстояло вести. Она испросила совета у графа, и тот назвал тех, на кого при случае можно положиться. Род Вюйи никогда не отличался крепостью веры, еще меньше славился преданностью властям, однако по отношению к своим обитателям был справедлив: Вюйи сохранили имущество, когда головы летели из-под ножа гильотины, дома горели, а земли переходили из рук в руки. В счет уплаты десятины граф отправил дочь ко двору Бонапарта; дома в поместье исправно чинились; заключались осторожные, но бесплодные браки.