Некоторое время они молчали, пытаясь унять возбуждение. Аврора сложила трясущиеся руки на коленях, а Антуан, до того сидевший подавшись вперед, выпрямился и как бы сдулся.
Аврора спросила:
— Подумав о трупе, вы не вспомнили о Женевьеве Лизе? Или о Мари Пеле?
Побледнев, каменщик покачал головой.
— Собран назначил мне встречу еще весной, и Тоща же я подумала о Мари Пеле. Сама не знаю почему. И вот, две недели назад случается новое убийство, в Шалоне-на-Соне. Да, это не в вашей провинции, но я знаю о деле, потому что барону поручили Наняться им из-за двух предыдущих.
— А еще из-за того, что убили младшую сестру Женевьевы Лизе, — добавил Антуан. — Алину Лизе, которой дружила Сабина Жодо.
— Анри сказал, она была старой девой.
— Алине было двадцать шесть — дева, только, на мой взгляд, вовсе не старая. Софи говорила, Леон якобы собирался предложить ей руку и сердце. Алина была близка нам, потому что стала крестной дочерей Сабины.
— Анри говорил, что подозрения пало на ее кузена Жюля, который всегда был не в себе.
— Жюль — дурачок, которому вечно что-то мерещится. Он был влюблен в Женевьеву, все это знали. — На глаза Антуана выступили слезы. Было видно, как ему плохо. — Как могли вы заподозрить Собрана?
— Насколько мне известно, кроме этих убийств ничего ужасного и необъяснимого в провинции не происходило, вот почему. Собран о своей тайне говорит как о бездонном колодце. Он сам рассказывал, как нашел тело первой убитой девушки, Женевьевы, и говорил об этом скорее обиженно, чем в ужасе, однако временами Собран, если расстроен, показывает лишь отвращение. Мсье Лодель, я не подозреваю Собрана в убийстве, я подозреваю его в укрывательстве убийцы. Думаю, чувство вины и это знание отравили его дружбу.
Аврора должна была все выяснить, а потому нуждалась в союзнике, дабы расследование не оказалось вторжением. Заговор отдавал ребячеством, однако Аврора устала быть вежливой. Она вспомнила, как сама же ободряла хирурга. «Это было необходимо!» — говорила она, будто сострадательная святая мученица, благодарившая палача за пытки. Да, необходимо, но ей-то хотелось выть, кусать врача за руку. Время учтивости прошло, учтивость теперь равна пустой болтовне.
Антуан спросил:
— Чем я могу вам помочь, баронесса?
— Приходите к холму и спрячьтесь там поблизости. Мне может понадобиться помощь, поэтому будете тайно следить за мной.
Антуан закивал головой.
— Пришло время все узнать. Но, мадам, при чем здесь убийства? Думаю, вы ошибаетесь. Собран видится с любовницей, старой любовницей — какой-нибудь высокой особой, только не с вами.
Аврора постаралась припомнить кого-нибудь одного с ней положения на тридцать миль отсюда во обе стороны реки. Однако не вспомнила никого моложе себя.
— Я бы очень хотела, чтобы вы оказались правы, — сказала она каменщику.
Лица обоих отражали взаимное негодование. Аврора сказала, что если встреча отменится, то предупредит письмом. Антуан подал ей руку, когда она вставала, проводил до кареты и помог сесть.
Через месяц после летнего солнцестояния Аврора навестила Собрана в его новом прекрасном доме в утро, когда все близкие разъезжались кто куда: Мартин и младшие дети — к Сабине в Шалон-на-Соне, Леон, Аньес и Селеста — на минеральные вода в Сен-Флорентин. Аврора привезла им дорожные дары: две корзинки с бутылками сладкого вина, сушеные фрукты, сыры, джемы и хлебные корки, запеченные в травах и масле в оловянных формочках. И конечно же, журналы, которые так обожала Аньес, готовая часами разглядывать страницы с гравюрами, изображающими дам в модных нарядах.
Собран видел, как Аврора выходит к карете. Она остановилась и, закрыв зонтик, сказала:
— Я не смогу явиться на встречу, — и поспешила объяснить: — У Анри умирает тетушка, и я должна с ней проститься.
— Ну разумеется, — ответил Собран, глядя, как Аврора суетливо подергивает шелковый шнурок на ручке зонтика.
Наконец она продела в петельку руку и, не поднимая взгляда, произнесла:
— Женщины — будто Пандора, так и норовят открыть какой-нибудь запертый ящик. — В голосе сквозило жеманство.
— Понимаю, — произнес Собран, сглаживая ей путь к отступлению.
Аврора взглянула на друга.
— Трудно сказать, надолго ли я задержусь. Все зависит от того, крепко ли тетушка Анри станет цепляться за жизнь.
Она посмотрела мимо Собрана на холм, где под сенью перечного дерева стояли стол и стулья. Собран и Батист особенно любили присесть там в тенечке в жаркую погоду и обозревать видимую часть виноградников Жодо-Кальман. К ветви дерева был привязан треугольный навес; двумя другими концами навес крепился к длинным шестам, напоминая вход в шатер бедуина. Авроре показалось, будто она даже отсюда слышит, как нетерпеливо шуршит ткань — словно хорошо обученный, но слишком ретивый пес на охоте.