Пока странный ангел говорил, звон в ушах смолк.
— Кто-то здесь использовал знание, которого Бог ему не дал. — Говорил он как истинный парижанин, словно заранее знал, кому Бог «не дал знания». Ангел посмотрел на Аврору и произнес: — Мне потребуется несколько ножей, недавно заточенных, — для фруктов, с тонкими лезвиями, крупные ножи для разделки птицы и нож мясника. Еще мне потребны лен, бинты и шелковая нить. — Когда Аврора не сдвинулась с места, ангел спросил: — Хочешь задать вопрос?
Аврора поднялась и отправилась выполнять поручение.
Архангел — Собран понял, кто это, — сорвал с Заса простыню. Ткань отлетела в сторону, накрыв собой мертвых овец. Люцифер перевернул Заса на бок. Собран улучил момент и заглянул архангелу в лицо — тот внимательно изучал рану.
Винодел зажмурился, а когда вновь открыл глаза, Зас лежал лицом вниз; крылья его были разведены в стороны, как бы образуя навес над кроватью.
Люцифер отошел к двойным дверям стряхнуть соль с волос и зашептал на языке, которым однажды пользовался Зас, чтобы успокоить Жози. Зазвучали мягкие, сложные слова. Люцифер произносил их тихо, но с большим жаром. Когда он закончил, листья на деревьях все одновременно опали.
Архангел закрыл двери, запер их на засов и вернулся к кровати. Половицы дрожали под его шагами. Загорались свечи и лампы по мере того, как он приближался к Засу. Сам собой запылал очаг.
Собрану казалось, будто каждый миг он переживает дважды, словно падение снежинки на лицо сперва оно сухое, потом, когда снежинка начинает таять, ощущается второе прикосновение холода.
Люцифер подошел к человеку, склонился над ним, глядя прямо в лицо. Высокий, почти восемь футов росту, он, однако, не был худ и не обладал огромными бедрами, как прочие переростки. Архангел выглядел совершенным. Пышные крылья благоухали. Под нитями жемчуга всех оттенков — от белого до иссиня-черного — на теле скрывались длинные шрамы. Люцифер обхватил голову Собрана руками и заставил посмотреть себе в глаза.
— Я отрежу ему крылья, и ты сможешь оставить его себе. Пусть он постоянно носит рубашку, но при тебе останется.
Говорил архангел на грубом диалекте, языке Собранова деда, лодочника.
Отпустив винодела, дьявол выпрямился.
Винодел хоть и сохранял способность мыслить, но молиться уже не мог.
В этот миг вошла Аврора. Принесла швейный набор и ножи, завернутые в ткань, словно младенец — в пеленки. Оба свертка женщина передала архангелу, и тот поставил их в изножье кровати. Затем снял через голову нити жемчуга, поискал, куда их повесить, и наконец набросил их на голову последней овце, что еще сохраняла сознание.
Люцифер приступил работе: приподнял одно крыло Заса, повертел его так и этак, изучая, как оно крепится к мышцам на спине ангела; прощупал это место и взялся за нож. Откинул с плеча косу и прижал к спине верхние крылья, чтобы не создавали тени.
— Нет! — вскричал Собран. Он не смог подняться на ноги, а потому подполз к архангелу на обезьяний манер, схватил руку, державшую нож (самый красивый нож для фруктов, который смогла найти Аврора, — с коротким изогнутым лезвием).
— Непокорные заслуживают мою милость, — произнес Люцифер, — Но сейчас неподходящий момент.
Собран зажмурился и отвернулся, не выпуская руки архангела.
— Уверен, ты не станешь любить его меньше, — проговорил Люцифер небрежно, — если я от него кусочек отрежу, — Потом добавил голосом, который проникал в самую душу: — Помоги мне, Жодо. Подержи его за крыло.
Собран не ответил, и тогда дьявол отшвырнул его — резко, грубо. Аврора увидела истинные чувства архангела: зависть и горе, ничуть не отличные от зависти и горя человеческих, только острее и четко направленные.
Ножом Люцифер сделал надрез вокруг того места, где крыло крепилось к спине Заса. Он не стал отрезать шмат кожи полностью, чтобы после закрыть им рану.
Собран с Авророй уселись на пол рядом, не прикасаясь друг к другу. Собран плакал, обхватив голову руками; Аврора следила за операцией: крови почти не было, менялись ножи, прежними оставались только руки хирурга — красивые, лишь слегка окрашенные кровью ангела. Вот архангел выпрямился, поднял отрезанное крыло, с внутреннего конца которого свисал шматок мяса. Сатана уткнулся лицом в перья и простоял некоторое время, будто сильный мужчина, к которому прильнула хрупкая женщина — так на нее походило крыло. Его Люцифер отшвырнул в сторону овец.
Лицо архангела приняло жесткое выражение, и он собрал трупы животных — по несколько в каждую руку. Держа их за задние ноги (одна овечка еще слабо брыкалась), он отошел к двойным дверям, отпер их и вышвырнул козлов с овцами на улицу. Вытерев руки о собственные щеки, снова зашептал — непонятно, безумным голосом.