– Глеб хотел, чтобы я забеременела. Аркадий Леонидович требовал наследников, поставил перед ним ультиматум: либо мы рожаем ему внука в течение года, либо он лишает сына всего…
– И тут подвернулся я со своим предложением.
– Именно. Глеб знал, что бесплоден. Это случилось в первый год нашего брака. Авария, – удивляюсь, насколько спокойно звучит мой голос. – Мы много лечились, ездили по клиникам, но везде говорили одно и то же - он никогда не станет отцом. Во всяком случае биологически шансов нет.
– Поэтому он решил подложить тебя под другого? – рычит мужчина, дернувшись как от удара. Встает.
Я прикрываю глаза. Знаю, чего он ждет. Пусть и говорила об этом раньше, но это было вскользь, в потоке взаимных упреков и обвинений. Сейчас он хочет правды. И я готова ему ее дать. Мне важно, чтобы между нами не осталось тайн.
– Он хотел, чтобы я забеременела. Я думала только о том, чтобы спасти Леру. У меня не было другого выбора…
С каждым произнесенным словом я будто обнажаю перед ним душу. Уставшую. Израненную. Пережившую за последние несколько месяцев столько терзаний, что теперь отчаянно нуждающуюся в спасении. Это не значит, что я готова поступиться своими принципами, но иногда важно поступить мудро и сделать правильный выбор.
– Тогда я еще не знала, что ты жив. Что, придя в этот чертов отель, я увижу тебя. Что ты станешь отцом моего ребенка. Я не знала…
– Снежинка… – он резко подает вперед. Берет меня за подбородок и чуть приподнимает. Так, чтобы наши глаза оказались на уровне. – Девочка моя… Какой же я идиот! Я настолько ослеп из-за своей мести, что не увидел главного. Я люблю тебя, моя Снежинка. И всегда любил! Все эти годы. Не было дня, чтобы я не думал о тебе. О том, что у нас было и чего нас лишили… Между нами все сложно. Очень. По моей вине. Вместо того, чтобы сразу приехать к тебе и поговорить, я начал не с того.
– А почему ты не приехал? – спрашиваю негромко. Голос срывается на шепот, дрожит.
– Не знаю. Был зол, не хотел видеть тебя с другим. А может просто испугался. Хрен знает, что тогда творилось в моей башке.
– Тимур…
Всё-таки хорошо, что я стою у кухонного гарнитура. Упираюсь в его раскрытыми ладонями, найдя точку опоры.
Тимур отпускает мой подбородок и склоняет голову. Теперь его глаза совсем рядом. Я смотрю в них и вижу в них свое отражение.
Мое тело отзывается мгновенно. Вспыхивает. Я, как завороженная, смотрю в лицо Тимура. На то, как тяжело он дышит…
Воздух вокруг нас постепенно меняется. В нем появляется такой забытый и до боли запах желания. Отчаяния, страсти. Нечто неуловимое. Трепетное. Важное до безумия.
– Нет, Снежинка, не перебивай. Я пытаюсь объяснить тебе свои поступки, но выходит криво. Слова не вяжутся. Про отель и те две недели я вообще молчу. Как подумаю, что вместо меня там мог оказаться кто-то другой… Черт! Это сводит с ума. Маленькая моя… Загрузил я тебя, да? Ты стоишь тут такая потерянная, а я тебе душу изливаю.
Он поднимает руку и осторожно проводит по моей щеке ладонью, заправляя длинную прядь за ухо.
– Наконец-то ты разговариваешь со мной, Тимур. Это не так уж и плохо.
– Да?
– Да.
– Снежинка моя… Но, раз уж меня уже прорвало, я все-таки спрошу. Кажется, уже в десятый раз за сегодня. Ты дашь мне второй шанс? Чтобы я мог всё исправить. Чтобы у нас все было правильно, как полагается.
Голова начинает кружиться с новой силой.
В глазах все плывет из-за слез.
И единственное, на что я сейчас способна - это короткий неуверенный кивок головой.
Рывок - и я уже впечана в мужскую грудь.
Он обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать. Покрывает лицо короткими невесомыми поцелуями. Я наконец отпускаю несчастную столешницу и обнимаю его в ответ. Крепче. Еще крепче. Хочу чувствовать его. Слышать, как бьется его сердце.
Знать, что так теперь будет всегда.
Что он не исчезнет.
Никогда не оставит.
Он меня любит! Он до сих пор меня любит! И он здесь. Рядом со мной. Мой Тимур.
– Снежинка моя… Ты же моя, Снежинка?