И больше никого.
Ничего, что связывает меня с этим миром…
– Снежик, а ты че молчишь? Сама же его позвала, так давай, расскажи, какой у тебя ужасный муж! Рожай!
Резко встает, а я, отпрянув, вжимаюсь спиной в стену.
– Хватит! – грубо прерывает его отец.
Слегка дотрагивается до моего плеча, как бы успокаивая. Подбородком указывает на кресло рядом с собой.
Глеб громко фыркает и, не обращая ни на кого внимание, подходит к барку и наливает себе виски. Залпом осушает бокал.
Аркадий Леонидович дожидается, когда он повернется и начинает, холодно выплевывая слова:
– Хвали Бога, что ты мой единственный сын, и я в априори не могу свернуть тебе шею. Хотя, глядя на тебя и все, что ты творишь это единственное разумное решение.
Глеб меняется в лице. Улыбку сносит зачатками пробудившегося сознания, а в глазах вспыхивает понимание…
Предел.
Вот она - грань.
Дальше только пропасть…
– Так больше продолжаться не может! Посмотри на себя! Ты… омерзителен! Не сын, а сплошное разочарование! Я угрохал в тебя кучу времени и денег, сколько раз мне приходилось разгребывать твое дерьмо?! Отвечай!
– Тебя никто не заставлял…
– Закрой рот, гаденышь! Все! С меня хватит! – смотрит на сына в упор. – Если к тридцати годам ты так ничему и не научился, то это сделаю я!
– А не поздно ли ты решил в воспитатели заделаться? Сын уже вырос, папочка! У меня у самого уже вон, – рукой указывает на меня, – свое семейство имеется. Так что, вы, господин Галицын. Ваш поезд давно сорвался с рельс.
– Хорошо, – неожиданно для всех соглашается Аркадий Леонидович. – Ты прав. У тебя и правда замечательная жена. Даже не верится, что ты с твоими куриными мозгами, смог выбрать такую хорошую девушку.
– Значит, все? Педсовет можно считать законченным?
– Нет, Глеб, – Галицы-старший победно улыбается. – У меня есть другое предложение. Даю три месяца на исправление. Справишься - молодец, нет - уматывай на все четыре стороны. Больше я тебя терпеть не намерен.
– Ты что, из дома меня выгоняешь?
– Я даю тебе возможность стать человеком. Все просто. Ты забываешь, что такое алкоголь и гулянки, шлешь к черту всех своих шлюх и берешься за ум! Мне откровенно плевать, как ты это будешь делать, но если через три месяца я не увижу перед собой примерного семьянина, ты вылетишь из моей компании с волчьим билетом! И не дай бог я узнаю, что ты снова поднял руку на жену! Если хоть один волос упадет с головы Снежаны, я лишу тебя не только денег, но и фамилии! Это понятно?
Бледный, как чистое полотно Глеб коротко кивает. Переводит на меня полный ненависти и презрения взгляд.
Я же, замерев от шока, пытаюсь понять суть услышанного.
– Три месяца, Глеб, – повторяет с нажимом. – Либо ты исправляешь все свои ошибок, либо… пеняй на себя!
Повернувшись ко мне, внимательно смотрит в глаза.
Я нервно сглатываю, окончательно теряясь от происходящего.
– Собирайся, поедешь ко мне домой. Пока этот недоумок протрезвеет, пройдет несколько часов. Тебе лучше пока пожить у меня. Согласна?
– Да, – быстро киваю в ответ.
– Вот и славно. Я подожду тебя тут. Не волнуйся, – скупо улыбается, и я впервые за все это время вдыхаю полной грудью.
Глеб не справится с заданием, пускай даже ради денег. Его бунтарская натура просто не выдержит ограничений. А значит…
Сердце пропускает удар.
Я буду свободна…
***
Я плохо помню дорогу до дома свекра. Краем сознания отмечаю, что за окном еще глубокая ночь, до рассвета еще как минимум пару часов. Черный тонированный автомобиль бесшумно рассекает пустынную трассу, впереди и сзади едут два одинаковых внедорожника. Даже номера идентичны. Только регион отличается.
На автомате отмечаю, что заезжаем в элитный район. Сюда не пускают простых смертных. Цены на недвижимость космические. Величественные особняки, один краше другого, стоят на приличном расстоянии. Идеально ровная дорога с одной стороны ограничена огромным водохранилищем.
Бескрайняя зеркальная гладь приковывает взгляд. Манит угасающим отражением звездного неба.