– И ты с шестнадцати лет обеспечиваешь себя сама? – не могу скрыть удивления.
Все, что рассказывает эта очаровательная блондинка кажется настолько нереальным, странным для моей размеренной, распланированной вдоль и поперек жизни, что я в момент забываю и о плохом самочувствии, и о своем положении - я просто слушаю ее, сопереживаю и… чуть-чуть совсем немного завидую.
– Угу, – кивает. – Конечно, сначала было тяжело. Я мыла посуду в какой-то вонючей забегаловке и еле сводила концы с концами. Денег совсем не хватало, приходилось экономить буквально на всем. Я даже зимнюю куртку не могла купить! Но потом, когда мне исполнилось восемнадцать, стало чуть проще. Плюс еще подруга помогла - нашла мне хорошую работу - продавцом в магазине одежды, и я смогла оттуда уйти.
– А как же семья? Неужели они за все это время так ни разу и не появились?
– Нет, – равнодушно пожимает плечами, и я понимаю, что для нее эта глава уже давно закрыта. Милена пережила страшное предательство - родной брат пытался сосватать ее своему кредитору, так сильно хотел расплатиться с долгами. Она оказалась в ловушке: напуганная, без средств к существованию, одна…
История ее жизни даже страшнее, чем у меня! В итоге она выкарабкалась, встала на ноги… сама! Без чьей-либо помощи, не имея никого и ничего. А я…
Боже, слушая ее историю, я забываю, как нужно дышать!
Неосознанно провожу очередные параллели, но внезапный телефонный звонок заставляет меня отвлечься.
Отложив чашку с ароматным чаем в сторону, я оглядываю комнату в поисках источника. Незнакомая трель доносится из прихожей, где стоит тележка с моющими средствами и прочей атрибутикой.
– Да, конечно, – слышу голос Милены, медленно направляющейся ко мне. – Проследила, как вы и говорили - позавтракала… Хорошо, сейчас передам.
Протягивает мне старенький, в ярко-розовом чехле, смартфон.
– Тимур Давидович… – шепотом.
Рука с чаем так и зависает в воздухе. Удивленно смотрю на простенький аппарат, как на что-то необыкновенное.
Милена сама выхватывает у меня чашку и сует вместо нее телефон. Не успеваю ничего ответить - голос Вершинина уже доносится из динамиков.
– Как ты себя чувствуешь? Плед лежал рядом, почему не укрылась? – заваливает вопросами. – Ты была совсем ледяной, когда я уходил.
– Я…
– Я не хочу, чтобы ты заболела, – перебивает. – Просто будь осторожнее. Делай все, что скажет Милена. Она тебя покормила?
– По-твоему я не в состоянии поесть сама? – отвечаю вопросом на вопрос.
Так странно… Еще вчера мне казалось, что он чужой, посторонний мужчина, а сегодня мы ругаемся как… самая настоящая пара. Эта мысль будоражит. Пульс заметно учащается, и я теряюсь. На мгновение в трубке образуется тишина. Слышу, как он тяжело сглатывает, выдыхает какое-то ругательство и произносит спокойно:
– Просто поешь, ладно? И оденься потеплее. Вечером за тобой заедет водитель, вылетаем в шесть.
– Я могу поинтересоваться, куда?
Сердце замирает в ожидании ответа.
– Ко мне домой.
– Можно мне хотя бы забрать свои вещи? – уточняю я уже совсем тихо.
Закрываю глаза, пытаясь вернуть себе спокойствие духа. Шепчу как мантру: «Тринадцать дней. Это всего на тринадцать дней»…
Уши закладывает от напряжения, в висках бьет набатом.
Я отказываюсь думать, что мне придется жить все это время с Тимуром. Я ничего о нем не знаю! Ничего!
Чем он занимался все эти годы… Откуда у него деньги… Власть.
Если отмотать время назад и проанализировать все события прошлого, ситуация запутывается еще больше. Сын кухарки, конюх… Человек, который никогда не знал своего отца. Он пошел работать в четырнадцать лет, чтобы помогать матери. Потом, когда родилась Лера все внимание, забота и деньги уходили исключительно на нее. Семья едва сводила концы с концами. А теперь…
Я резко выпрямляю спину, разглядывая парящий в чашке чай.
Моргаю один раз. Второй.
Мне необходимо, чтобы морок развеялся!
– Можно. Через час нормально?
Слова Тимура доходят до меня через невидимую вязкую паутину. Я вроде бы и слышу их, но воспринимаю с трудом.