– Да… прости, пожалуйста, – шепчу едва слышно. – Я не знаю, как это получилось… Не поняла…
Заученные фразы привычно слетают с губ. Я будто снова стою перед мужем в первые месяцы после аварии, когда он срывался на мне по каждому поводу.
Вижу перед собой ноги. Они приближаются. Тело сковывает страхом и я, зажмурившись, жду удара. Которого… нет.
Большие теплые ладони опускаются мне на плечи, тянут вверх. Тимур громко чертыхается и обнимает меня. Я оказываюсь прижата к его груди и слушаю, как бьется пульс.
Тук-тук… Тук-тук…
Мое сердце отзывается в такт. Сознание проясняется, и я вновь становлюсь собой. Разжимаю пальцы, осколки с тихим шелестом летят вниз. К горлу подкатывает ком.
– Прости, – бесцветно повторяю, цепляясь за его одежду. Утыкаюсь носом в теплую ткань. Снова вдыхаю любимый, присущий лишь ему одному, запах. Запах моего мужчины…
– Посмотри на меня, – просит шепотом.
Поднимаю взгляд, и пытаюсь улыбнуться.
– Иногда я себя не контролирую, – оправдываюсь. – Не часто, только если напряжена или чего-то пугаюсь. Просто… защитный инстинкт.
– Он тебя бил? – не слушает.
Новая волна дрожи. Язык будто прилипает к небу. Не могу ничего сказать.
– Галицын бил тебя?
Допытывается он, а я не знаю, что отвечать. Мне стыдно. Ужасно стыдно перед мужчиной, чувства к которому я так старательно охраняла на протяжении долгих лет. Я не хочу, чтобы он видел меня такой… Жалкой. Сломанной марионеткой. Окончательно униженной другим…
Отрицательно мотаю головой.
Резкий вдох у моего лица. Неверие и гнев в серых глазах. А потом движение. Настолько быстрое, что я не успеваю понять. Не осознаю, как вдруг оказываюсь в плену. Его губы нападают на мои, сминают, вбирают в себя. Стирая волю. Остатки страха и годы агонии. Он целует меня жестко, грубо. Как дорвавшийся до любимого лакомства зверь.
Зарывается в распущенные волосы, подстраивая под себя, управляя моей головой.
И я отвечаю. Обхватив широкую шею руками, тянусь к нему. Льну. Повторяю все движения, будто от этого зависит моя жизнь. Весь мир. И… он. Он - главный в этом списке. Понимаю, если остановимся умру, перестану дышать… Потеряю себя.
– Ты никогда не умела врать, – говорит, тяжело дыша. Подушечками больших пальцев ведет по щекам, не давая отвернуться. Гипнотизируя. – Я убью эту тварь. Он заплатит за все, что с тобой сделал, Снежинка. За каждую твою рану, я обещаю!
Огненные всполохи в его глазах превращаются в застывшие кусочки льда. И он снова затыкает мой рот поцелуем. Одним рывком отрывает от Пола, припечатывая к себе, сжимает сильнее, резче, грубее. Не прерывая бешеный поцелуй, резко разворачивается, усаживая меня на кухонный стол, раздвигает ноги и становится между бедер. Близко. Настолько, что я чувствую всю силу его возбуждения. Он скользит по моей груди ладонью, нагло забирается под резинку штанов и дотрагивается до лона. Я выгибаюсь всем телом. Стон граничит с криком. Тимур ловит его губами, продолжая чувственную беспощадную пытку.
– Притворяешься шлюхой, а сама дрожишь, как перепуганная лань, – шипит он, обращаясь как будто к самому себе. – Кто ты, Снежинка? Я не понимаю!
И снова не дает ответить, вновь впиваясь в губы.
Ласка, граничащая с наказанием. Сладкое безумие. Оно охватывает нас, опутывает невидимой сетью.
Откинувшись назад, буквально вишу в воздухе. Его рука на моей талии - единственное, что удерживает на краю и не дает свалиться. Оставив припухшие губы, опускается ниже. Прокладывает дорожку к шее. Его щетина царапает нежную кожу, заставляя нервные окончания трепетать. Кусает и тут же целует, вбирая легкую боль и доводя до исступления.
– Тебе же нравится, когда я так делаю, – не спрашивает. Раздвинув теплые складки, нагло врывается в меня сначала одним пальцем, затем двумя.
Очередной сдавленный стон, как знак моей капитуляции.
– Ты хочешь меня, Снежана? – хрипло шепчет мне в ухо. – Ответь, маленькая. Только честно.
Молчу.
Сжимаю кулаки с такой силой, что на ладонях появляются маленькие ранки. Болезненный вздох, граничащий с безумным желанием, вырывается из груди.