– Тимур, – вдыхаю между поцелуями. – Твоя нога. Не надо…
– Т-ш-ш, молчи. Ни слова больше!
Он опускает меня на кровать. Ладони утопают в холодном шелке покрывала. Глаза устремлены исключительно вперед.
Словно в замедленной съемке, Тимур опускается передо мной на колени. Сердце сжимается от волнения и боли. Усилием воли приказываю себе не реагировать. Он лучше знает, что делает.
Большие теплые ладони нежно обхватывают мою лодыжку. Тонкая ткань платья покорно скользит вверх, обнажая белую кожу. Тимур стягивает с меня неудобные туфли, отбрасывает куда-то назад.
Стон облегчения срывается с моих губ. Он удовлетворенно улыбается и, поднявшись, притягивает меня к себе.
Не разрывая зрительного контакта, стягивает с меня платье. Тонкие бретельки сползают по плечам, спускает корсет, и розовая ткань сползает невесомым облаком.
Груди касается холодный воздух, соски сразу же напрягаются, реагируя на изменение. Застывают.
Обнаженная в одних кружевных трусиках я стою перед ним, не двигаясь.
Глаза в глаза.
Ни грамма стеснения.
Ничего, что может испортить момент.
Тимур не сводит с меня глаз. Делает шаг, и мир снова делает крен в сторону. Рассматривает.
Голодно.
Жадно.
В своей новой, еще не привычной мне манере. Вскидывает руку и касается моего плеча, замирает над ключицей. Его глаза загораются недобрым светом. Шрам…
– Он пожалеет обо всем, что с тобой сделал. Я не дам ему жить спокойно.
Я сглатываю. Ничего в голову не приходит.
Единственное, на что решаюсь - поднять руки и расстегнуть рубашку. На удивление, справляюсь довольно быстро. Тимур помогает мне, снимает и отбрасывает в сторону. Снова это взгляд.
Я уже знаю, на что он намекает.
Не дожидаясь приглашения, тянусь к ремню. Отстегиваю единственную пуговицу, молния послушно поддается.
И вот мы уже наравне.
Пару секунд ничего не происходит.
Я не двигаюсь. Он тоже стоит без движений.
Смотрит.
На меня.
Долго. Пристально.
Не говорит. Не трогает.
Терпение сходит на “нет”. Прохладный воздух касается обнаженной кожи, по телу рассыпаются мелкие жемчужины мурашек. Не знаю, сколько длится эта игра в гляделки, но наконец Тимур начинает действовать.
Берет меня за руку и подводит к постели. Толкает, заставляя лечь на спину.
Умелые руки скользят по моим бедрам, пальцы проникают под тонкую резинку трусов, освобождая меня от последнего элемента одежды.
Тяжело дыша, отстраняется. Снимает боксеры. И я… Мой взгляд буквально приклеивается к возбужденному органу. В горле резко пересыхает. Дыхание останавливается…
Тимур улавливает мою реакцию.
– Ничего не бойся, – произносит, нависая. – Я не сделаю тебе больно. Никогда.
Сглатываю раз за разом, скольжу по его спине руками. Жесткая щетина царапает кожу. Тимур покрывает все мое тело поцелуем. Кожа горит от его ласк, между ног полыхает настоящее пламя. Я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него самой. А он все медлит. Исследует. Изучает. Как первооткрыватель на поиске новых территорий. Медленно. Растягивая каждый миг. Но при этом жадно, с напором. Как если бы у него давно не было женщины.
Эта мысль растекается по венам сладкой патокой. Мне хочется думать, что он действительно не врал насчет Лале. Я хочу ему верить. И делаю это, несмотря ни на что.
Тимур раздвигает мои бедра в сторону, пальцы проходятся по лобку и касаются там… Сначала пробуя. Осторожно. Очень медленно, чтобы не спугнуть. А потом входят. Сразу два. Растягивая нежную плоть, воздух выходит из легких. С губ слетает сдавленный писк. Я инстинктивно дергаюсь.
Но тщетно. Тимур надежно фиксирует мое тело, не давая сдвинуться и на миллиметр.
– Тише. Расслабься.
Я стараюсь. Его пальцы орудуют внутри. Распирают. Постепенно я привыкаю. Странное, давно забытое чувство наполненности и возбуждения зарождается внизу живота, поднимается вверх по венам и пронзает истерзанное сердце мощным электрическим ударом.