– Уж лучше так, чем с тобой! – не выдержав, выплевываю ему прямо в лицо. – Везде лучше, чем с тобой! Ты уничтожил меня, Галицын. Растоптал и убил. В тот день, когда ты подложил меня под другого, ты потерял право голоса. Теперь я сама по себе, и никто меня не остановит! Никто!
Выдергиваю из ослабевших ладоней свою руку, отряхиваю, словно могу избавиться от налипшей со всех сторон грязи. Отступаю, потому что рядом с ним я даже дышать не могу. Жить не могу, когда он рядом.
– В последний раз спрашиваю, где Лера?
– Думаешь я настолько плохой, что могу навредить ребенку? – отвечает вопросом на вопрос. – Ты так и не узнала меня, Снежана. Ничего не поняла…
– Глеб, где она?!
– В Воронежской области. Адрес найдешь в документах у меня в столе. Там же счета за ее лечение, – он тоже делает шаг назад, увеличивая и без того бездонную пропасть. – Прощай, Снежинка. Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь.
– Никогда. Никогда этого не будет.
Глава 19
За окном глубокая ночь. Белоснежные хлопья снега медленно падают на землю. В детстве я обожала зиму. Она всегда ассоциировалась в чем-то волшебным, невесомым как белоснежные пушинки за стеклом. Казалось, что вместе со снегом в мир приходила магия, я тайком сбегала из комнаты, выходила на балкон нашего особняка и завороженно смотрела в небо, на далекие холодные огоньки звезд. Представляла, что я больше не одна. Моя мама рядом, а отец видит во мне нечто большее, чем вечная помеха его идеальной жизни…
Звенящая пустота в груди нарастает, увеличивается, подобно черной дыре. Поглощает.
Жизнь проносится у меня перед глазами, ночной мрак окутывает, словно паутиной, скрывая в себе все мои потери, разочарования и тоску. Снег за окном больше не кажется мне чем-то особенным. Он превращается в символ моего внутреннего состояния - холодный, безмолвный и беспощадный.
Каждый снежный хлопок напоминает мне о пустых обещаниях из прошлого. Они - как символ бренности и непостоянства. Они - моя могила.
Настойчивое дыхание прошлого усиливается с наступлением темноты, проникает в сердце и душу. Пережитые ужасы всплывают перед глазами черно-белой россыпью, будто вспарывая старые раны. Зарубцевавшиеся шрамы вновь кровоточат. Не дают покоя.
Прижавшись виском к холодному стеклу, смотрю на свое отражение. В глазах горечь и невыплаканные слезы. Отчаяние и безысходность накрывают тяжелым одеялом, будто отрывая меня от действительности, окуная в этот омут с головой.
Сердце медленно замерзает, лед растекается по клеткам. заставляя меня сжиматься от холода и горечи.
Ночь постепенно сменяется утром. Праздничный фейерверк наконец стихает, город засыпает после ночных гуляний, а я все также сижу на полу пустой, пропитанной воспоминаниями, квартиры. Голова раскалывается, но я все не сплю. Снег продолжает падать, а я продолжаю теряться в своих мрачных мыслях, пытаясь найти хоть небольшой след надежды в этой безжалостной зимней пустоте.
– С Новым годом, Снежинка… С новой жизнью… – произношу заторможено, запоздало вспоминая, что это была последняя ночь в этом году.
Одинокая слеза тут же сползает по моей щеке, как символ обновления и прощания с прошлым.
Я медленно поднимаюсь на ноги, морщась от боли в затекших коленях, и начинаю собираться. Джинсы, теплый свитер, куртка и ботинки. Небольшая сумка с вещами уже давно готова и ждет меня в гостиной, рядом - папка с документами, все только самое необходимое. Хотя не уверена, что когда-нибудь ими воспользуюсь. Сегодня Снежана Галицына официально перестанет существовать. Бумаги на развод Глеб подписал, все юридические вопросы адвокаты Ани решат без меня, а сама я просто исчезну. Раз и навсегда.
Я поднимаю голову и смотрю на свое отражение в зеркале. Глаза красные, воспаленные после бессонной ночи, взгляд уставший и растерянный. В глубине черных зрачков отчетливо читается страх. Но я храбрюсь, не даю себе расклеиться, как бы сильно этого не требовало мое сердце. Сегодня – это последний день, когда я могу быть слабой и уязвимой. Сегодня я начинаю новую главу своей жизни.
Я оглядываю огромную квартиру, наполненную воспоминаниями о счастливых моментах и боли, моих слезах, криках и отчаянных попытках вырваться. Наконец, мне это удалось. Я ухожу. Спасаю то малое, что у меня осталось – себя.