– П…поехали. Поехали скорее!
Глава 20
Тимур
Тело ломит. Глаза рябит от бессонницы.
В очередной раз просматриваю отчет детектива, будто в нем что-то может поменяться. Одни и те же заученные наизусть сухие строки расплываются черными полосами. В сердцах комкаю листы и бросаю в стену. Следом летит кожаная папка, ноутбук. Все, что по несчастной случайности в этот момент оказалось на столе.
Я схожу с ума. Сижу в кабинете арендованного дома, как зверь в клетке и готов биться головой о стену или же выть волком, только найти ее, увидеть… обнять. Сказать, что люблю, всегда любил и буду. Буду черт возьми! Что я кретин. Кретин, который не заслуживает прощения…
Но ее нет. Три месяца поисков, терзаний, безумия под названием совесть и ничего. Снежана как сквозь землю провалилась. Прилетела из Грузии, подписала бумаги на развод и все. Никаких следов. Ничего, что выдало бы живого человека. О том, что с ней могло что-то случиться не думаю. Пресекаю эти мысли - ни за что, ничего не случилось. Ничего.
Моя Снежинка жива. Жива…
Прячется.
От меня.
И это убивает. Режет без ножа. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Бессмысленным. Куском дерьма. И как с этим быть не знаю. Что делать? Где ее искать? Как вернуть все обратно? Одно знаю наверняка - я ни за что не сдамся. Плевать, сколько времени уйдет. Вообще по барабану. Надо будет - сам выйду на улицу и буду искать, на телевидение пойду, радио - весь мир на уши поставлю, но найду. Найду свою девочку. Найду…
Стук в дверь отвлекает. Я поднимаю голову и жмурюсь от яркого света - Лера снова щелкает выключателем, прогоняя уже привычную тьму. Смотрит на меня с жалостью, но ничего не говорит. Проходит вперед и осторожно опускается на диван у стенки, прислоняет костыли рядом.
А я не могу оторвать от нее глаз. Какая же она взрослая… Моя красивая сестренка. Жизни не хватит, чтобы отблагодарить за нее Всевышнего. За то, что спас. Не наказал меня ею.
За то, что послал нам своего ангела…
Про то, что все эти годы ее лечением занимался Галицын я узнал в тот же день. Разнес частный самолет в щепки. Крушил мебель, ломал все, что попадалось под руку, орал без остановки. Меня с трудом успокоили, скрутили в четыре руки и заперли в спальном отсеке на все время полета. Но и там я не угомонился. Хлестал виски и плакал, как ребенок. Хвала небесам никто из близких этого не видел. А потом была агония. Тихая, немая, как сама смерть. Чувства вдруг притупились, боль расползлась по телу, и меня оглушило. Пришел в себя, когда объявили о посадке. Спустился по трапу и сразу же рванул к Галицыну.
Душа рвалась от желания видеть сестру, но разум… Голова требовала мести. Кулаки чесались от желания размозжить врагу череп. Сломать его. Слушать, как хрустят кости. Вернуть все то, что годами накапливалось в виде неоплаченного долга. И… не смог.
Когда увидел его в палате отца, в голове будто щелкнуло. От кровавой завесы не осталось и следа. Внутренности наполнило едким запахом омерзения. И я не смог. Вмазал разок по физиономии, но и от этого не испытал ничего, кроме замешательства. Я вдруг понял, что не хочу мстить. Устал. Нажрался этим чувством сполна. Больше не лезет.
– Жизнь и так меня наказала, – он медленно встал, растирая ушибленную скулу. – Больнее уже не будет.
– За то, что ты сделал убить мало.
Выждал напряженную паузу, глядя в глаза ублюдка, разрушившего мою жизнь. Никто и никогда не узнает, сколько всего я пережил по его милости. Еще вчера я бы с радостью вырвал гнусному подонку кадык и заставил проглотить снова. Задушил. Но все это вчера. До того, как я понял, что ни одна месть не стоит загубленной жизни. Я замараюсь. Не испачкаю себя его грязной кровью.
– Ну так давай, – засмеялся Галицын. – Чего ждешь? Вот он я - даже защищаться не буду. Давай же! Ну?! Давай!
И он действительно был готов умереть. Я увидел это по безумному блеску в глазах. Слишком знакомому, чтобы перепутать с чем-то другим.
Я сел челюсти и кулаки.
– Нет, я не доставлю тебе такого удовольствия. Ты не умрешь. Уж точно не от моей руки. Смерть сама тебя найдет, когда ты меньше всего будешь готов проститься с жизнью. Когда поймешь, что по-настоящему хочешь жить. Ты убьешь себя сам, мне даже мараться не придется. А пока… молись и жди. Жди, как и я ждал годами. На большее ты уже не способен.