После этого я видел его лишь раз. Когда Лера уже была рядом и я занялся поисками Снежаны. Всего два человека видели ее до исчезновения: он и Анна - ее мачеха. Она даже с отцом не попрощалась. Ни с кем не разговаривала. Никому ничего не сказала. Да и кому ей было сообщать? Друзей, как оказалось, у нее никогда не было. Из родственников только отец и мачеха, тесть в больнице при смерти, с мужем недоноском все кончено. У нее никого не было. Совсем…
– Тим… – голос Леры заставляет подняться с кресла и подойти к ней, сесть прямо на журнальный стол. – Все еще тишина?
– Тишина, – выдыхаю бесцветно, глядя в ее огромные, полные слез глаза. – Никаких зацепок.
Словно ее и не было. Ничего не оставила моя Снежинка.
Как же ты меня ненавидишь, милая? Ты ведь от меня прячешься. От моей лжи…
– Тим, она же не могла… – голос сестренки дрожит от напряжения. – Не стала бы, верно? Снежана ведь не такая? Она столько лет прожила с этим человеком… Она очень сильная…
Я вздрагиваю как от удара, беру ее за руки и сжимаю ледяные ладошки в своих.
– Конечно сильная, – произношу уверенно. – Она намного сильнее меня. Всех нас, котенок. С ней ничего не случится! Мы найдем ее. Я ее найду. Обещаю.
Жизнью клянусь. Всем, что у меня есть. Я найду тебя, Снежинка. Найду!
Глава 21
Снежана
Выхожу от врача и медленно бреду в сторону остановки.
Яркое апрельское солнце настырно лезет в глаза, кусает первым теплом. Мне то и дело приходится жмуриться и постоянно искать место в тени. Несмотря на утро пятницы, аллея полна людей. Молодые мамы гуляют с детьми, две бабушки уютно расположились под елью и о чем-то оживленно беседуют, мимо меня проносится мальчик с собакой на поводке. Жизнь в городке кипит, оживляется по мере того, как столбики термометров ползут вверх.
Я в очередной раз оттягиваю шарф, оставляя его висеть на плечах и развязываю пояс пальто. Делаю глубокий вдох, но все равно не могу успокоиться. Руки по-прежнему мелко дрожат и сердце грохочет как сумасшедшее. Не могу поверить, что это происходит со мной.
Поворачиваю на остановку и поднимаюсь в подъехавший автобус. Сразу же ищу место ближе к окну. Сажусь и, уткнувшись носом в свой шарф, велю себе успокоиться.
Паника постепенно отпускает. Уходит и шок. Кажется я начинаю отмирать.
И как только момент осознания осознания пройдет, я снова буду мыслить трезво. Обещаю.
Доказательство тому - моя новая жизнь. Мир, который я построила собственноручно. Моя маленькая тихая гавань.
В тот день, оставляя свое прошлое, все, что когда-то называла жизнью, я пообещала себе, что не сдамся. Не позволю боли сломать меня. И я справилась. Видит Бог, у меня получилось, хоть и не легко.
Первое время я вообще ничего не понимала. Не знала, как быть, куда податься. Мне казалось я не справлюсь, не выживу в этом огромном, незнакомом мне мире. Сначала даже жалела себя. Но потом опомнилась. И когда водитель в очередной раз спросил, куда меня отвезти, четко произнесла одно-единственное слово - аэропорт.
Не имея ничего, кроме непреодолимого желания исчезнуть, я вышла у нужного мне здания, щедро оплатила мужчине его услуги и тут пошла за билетом. Решила - пусть решает судьба. Какая разница, где начинать с нуля?
Оплатила билет до Краснодара, прошла регистрацию и уже через двадцать минут сидела в самолете. Без багажа, с одной-единственной сумкой и абсолютным непониманием происходящего.
Начала действовать только после посадки.
Первым делом - сняла со счетов все свои сбережения, попутно удивившись количеству увиденных нулей. Почерк Ани угадала сразу же, как и то, что номер счета был известен лишь ей одной. Мысленно поблагодарила мачеху и, набравшись уверенность, поехала в отель.
Удивительно, как много человек может сделать, если у него есть деньги!
Ровно через неделю у меня на руках уже были новые документы. Старый паспорт с ненавистной фамилией и последним напоминанием о том, кем я мечтала стать, сгорел в ведерке из-под шампанского в тот же день. Вершинина Снежана Львовна отправилась в ту же могилу, где лежала ее тезка Галицына.