– Нам надо поговорить.
Возможно, если бы все это не обрушилось на меня разом, сразу после новости о беременности, я бы нашлась, что ответить и среагировала бы куда спокойнее, хотя это уже что-то из ряда фантастики. Возможно, я даже обратила бы внимание на то, как странно он на меня смотрит…
– Надо? Галицын, ты ничего не перепутал? Мы развелись, я уехала, чтобы никогда больше тебя не видеть. Нам не о чем разговаривать!
Глеб нервно проводит ладонью по шее и выдает:
– Снежа, пожалуйста… Зайдем в кабинет. Это важно.
Я снова заглядываю ему за спину. Говорить на виду у всех - значит продолжить шоу, начатое наверху. Я не хочу никого развлекать. И уж точно не ценой своего спокойствия.
– Хорошо, – соглашаюсь. – Пять минут, не больше.
Глеб коротко кивает и, отступив на несколько шагов, пропускает меня вперед. Вскинув голову, прохожу мимо него и захожу в единственный кабинет на этаже.
Запах сигаретного дыма и виски чувствую даже, несмотря на наспех распахнутое окно. На черной столешнице пустая пепельница и закупоренная бутылка. Кажется, словно кто-то наспех пытался здесь прибраться, но не очень-то преуспел.
Галицын заходит следом и закрывает дверь, отрезая нас от внешнего мира.
Сердце внезапно пропускает удар.
Неосознанно пячусь к окну, поближе к воздуху и иллюзорной свободе.
– Я даже спрашивать не хочу, зачем ты все это сделал, – говорю я, стараясь не замечать, как пристально на меня смотрит Глеб, и как терпкий аромат его парфюма медленно перекрывает все остальные запахи. – Ты с самого начала знал, где я. Не забыл даже “подругу” мне найти, работу, съемное жилье. Это же ты мне деньги перевел?
Я говорю быстро, скрестив на груди руки и уставившись пустым взглядом в стену рядом с его головой. Смотреть в глаза не хочу, просто не в состоянии.
Поверить не могу, что это правда.
Он реально здесь.
Стоит передо мной, точно имеет на это полное право. И откуда у него столько наглости?
В висках начинает пульсировать от напряжения.
– Ну конечно, – отвечаю на свой же вопрос, чувствуя, как от былой уверенности не остается и следа. – Кто же еще. Я сегодня же пойду в банк и переведу тебе все до копейки. Мне ничего от тебя не нужно. Ничего, слышишь?!
– Я думаю иначе, – спокойно отзывает Галицын.
Еще бы! Кто бы сомневался…
– Ты издеваешься? Скажи честно, что тебе от меня нужно? Зачем ты приехал? Почему сейчас?!
– Я знаю, что ты беременна, – интонация мужчины спускается на тон ниже, в голосе появляются хриплые нотки. Он что, волнуется? – И знаю, что отец ребенка… Вершинин… – на последнем слове он буквально спотыкается. Холод пронзает меня насквозь. Руки сами тянутся к животу в попытке защитить, спрятать самое дорогое, самое желанное, что у меня есть. И он замечает. Делает шаг назад и грустно улыбается, вгоняя меня в еще больший ступор. – Я все знаю, Снежик. Все…
– И? Ты для этого пришел? – все же заглядываю ему в глаза.
– Нет. Я пришел, чтобы все исправить. Позволь мне тебе помочь, девочка.
– Что? – не верю своим ушам.
– Ты слышала, – смущенно улыбается он.
Да, я правда слышала. Каждое слово. Но не ожидала такого, даже в самом бредовом сне не могла представить. Он сам-то верит в то, что говорит?
– Я знаю, что я козел и уж точно не собираюсь оправдываться за все то, что сотворил с твоей жизнь. Я мудак, Снежик, и этого уже не исправить. Но я, черт возьми, богатый мудак. Я в состоянии обеспечить тебе спокойную жизнь, без всего это, – он обводит кабинет руками, подразумевая весь тот цирк, что организовал для меня, – напрямую, без каких-либо посредников. Клянусь, я и пальцем к тебе не притронусь! Не подойду ближе. Просто позволь мне тебе помочь. Пожалуйста…
Да уж…
Я быстро прокручиваю в голове дальнейшие варианты развития событий.
Меня будто снова выбросило на три месяца назад.
Я снова сижу в аэропорту, дезориентированная и сбитая с толку, с туманным будущим и отсутствием каких-либо перспектив.