Ага, а вот и клубника!
Пересыпаю ягоды в раковину и тщательно мою. Балдею, как же божественно они пахнут. Большие, сочные… Кажется, у кого-то скоро начнется аллергия.
– Но не сегодня, – успокаиваю себя и, разложив ягоды на тарелке, оглядываюсь по сторонам.
Ну что за кухня… Мечта каждой хозяйки. Светлая, большая. Самая современная. Не могу поверить, что все это теперь наше.
Но больше всего мне нравится окно - огромное, на всю стену с видом на сад. Боже… У меня снова перехватывает дыхание. На этот раз от красоты природы.
Беру тарелку и вместе с ней выхожу во двор. Вот он - рай… И ни один город с ним не сравнится. Ни один мегаполис. Закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Запах цветов и зелени медленно заполняет легкие, мягкое солнце нежно скользит по щенкам, рисуя в воображении маленьких пушистых зайчат. Погода просто восхитительная! Вполне можно погреться на солнышке, полежать на шезлонге у бассейна.
Я точно не соскучусь до приезда Ани.
Спускаюсь к бассейну и плюхаюсь в первый приглянувшийся шезлонг. Тарелка с клубничной стремительно пустеет, шелест воды и листьев убаюкивает, а усталость после долгого перелета дает о себе знать. Я окончательно расслабляюсь и забываюсь крепким здоровым сном.
Не знаю, сколько проходит времени, но меня будит шум двигателя. Я слышу, как с той стороны дома медленно подъезжает машина. Встаю и, сладко потянувшись, иду встречать свою доблестную воительницу.
– Посмотрим, что там наша Аня решила…
Шаркающей походкой, еще не до конца проснувшись, поднимаюсь на веранду и огибаю дом, не заходя внутрь.
– Ты даже быстрее, чем я думала, – начинаю говорить, но слова вдруг резко пропадают. Рот бесшумно закрывается, словно у выброшенной на берег рыбы. Колени подгибаются, и я без сил припадаю на ближайшую колонну. Обнимают живот и ничего не могу с собой сделать.
– Ну здравствуй, Снежинка, – доносится откуда-то издалека, и сердце в груди разлетается на миллионы частиц.
Кажется, я теряю сознание.
Глава 24
Тимур
Не знаю как, но выдавливаю из себя приветствие - на большее меня не хватает, и сам же мысленно бью себя по морде. Разве так ты должен с ней разговаривать? Да и должен ли? После всего, что наделал…
Неосознанно провожу параллели с той самой встречей в отеле несколько месяцев назад. Кажется, я с точностью скопировал свою интонацию.
А она все так же смотрит на меня. Растерянная, видимо только проснувшаяся или пришедшая в себя. Лицо осунувшееся, под глазами темные круги. Дрожит, а ведь на дворе плюс двадцать пять, не меньше. Но самое главное - то, что уже никогда не сотрется из памяти - ее жест. Непроизвольный, на уровне инстинктов, защитный. То, как она худенькими ручками обнимает живот. Закрывает. От меня.
Сердце пропускает удар.
И я замираю, цепенею, не в силах сделать и шага.
Ребенок…
Наша кроха. Моя… Как бы я хотел быть рядом, когда Снежинка узнала о беременности. Держать ее за руки, обнимать, представлять, кто у нас будет…
Я сам лишил себя этого. А теперь…
Пока ехал сюда, прокрутил в голове сотни вариантов развития событий. Представлял, как кинусь к ней, упаду на колени. Прижму к себе настолько крепко, насколько позволит ее хрупкое тело. А на деле все наоборот. Сдвинуться с места не могу. Ничего не могу. Только смотреть. Не приближаясь, как бы сильно не хотелось обратного.
Первой отмирает Снежинка. Переминается с ноги на ногу, морщится, на мгновение прикрывая глаза, и произносит чуть слышно:
– Что тебе нужно?
И все.
Никаких эмоций.
Лишь сухой короткий вопрос. И взгляд, которым можно убить. Вот и все, что ты заслужил. Не больше и не меньше.
– Ты…
Ответ срывается сам собой. Такой простой, односложный. Вся заранее заготовленная речь, объяснения, мольбы - все летит в тартарары при виде самых любимых глаз.
Тех самых, что приходили ко мне во снах каждый проклятый день. Сколько кошмаров в их участием посетили меня? Сколько?! Я давно сбился со счета. Что в моем воспаленном сознании, что наяву они всегда смотрели так проникновенно, что хотелось выть. Орать во всю глотку - лишь бы избавиться от этого всепоглощающего чувства вины, что сжигает меня изнутри.