Она закрывает глаза, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции.
Я обрушиваю на нее призрение за признанием. То, что должен был сделать уже очень давно. Тогда бы всего этого не произошло. Но жизнь есть жизнь. И то, что мы сейчас имеем - это результат наших действий в прошлом. Ни одна ошибка не исчезает без следа. И я - самое яркое тому доказательство.
– А когда спохватился, было уже слишком поздно. Ты принадлежала другому. Я видел ваши фотографии со свадьбы. То, с какой нежностью ты смотрела ему в глаза. Тому, кто чуть не отправил меня на тот свет. И я обезумел. Сидел в палате, прикованный к постели и ничего не мог сделать. Я вдруг понял, что остался один. Совсем один в этом огромном мире. У меня не осталось никого… И тогда я решил, что отомщу.
– Мне?
Ее робкий вопрос, и мир раскалывается вдребезги.
Всего одно короткое слово… Я не был готов к тому, что меня внезапной яркой вспышкой откинет в прошлое. Прямо в тот день, когда начался необратимый процесс.
Шарахает с чудовищной силой.
И я снова зверь, потерявший человечность. Она - моя жертва. Орудие мести, не вызывающее ни жалости, ни сострадания, ничего…
Пустой номер отеля. Спасительный полумрак. Слова мантры: «Она - предательница, жена врага. Ты не должен испытывать к ней ничего, кроме ненависти…»
– Тебе в том числе, – выдавливаю с трудом.
Снежана коротко кивает, глядя куда-то в пустоту, и я вижу, как по ее щеке медленно сползает слеза.
В груди загорается с новой силой.
И все.
Меня кроет.
Не понимаю, как оказываюсь рядом. Эти несколько секунд вычеркнуты из моей памяти навсегда. Я падаю перед ней на колени и оказываюсь напротив лица Снежаны. Бледное, беззащитное, в глазах озера слез.
– Тихо… Тихо, родная.
Я подаюсь корпусом вперед и осторожно дотрагиваюсь до ее щеки, размазывая слезы.
– Не плачь, пожалуйста.
– Угу…
– Ты достаточно плакала. Теперь все изменится. Я обещаю, что ты больше никогда не будешь из-за меня плакать. Клянусь всем, что у меня есть. Я не причиню вреда. Никому из вас. Если мое слово хоть что-то значит, – горько усмехаюсь, – позволь мне все исправить.
Именно в эту секунду, находясь так близко, я вдруг осознаю: сейчас до ломоты в костях хочу дотронуться до ее живота, почувствовать шевеление ребенка, ощутить…
– Снежинка… дай мне шанс. Не отталкивай. Не прячься от меня.
– А как же Лале? Если ты снова хочешь сделать меня своей любовницей…
– С Лале все кончено, – я беру ее руку в свою и несильно сжимаю. – Я хотел порвать с ней, когда понял, что больше не хочу тебя отпускать. Планировал сделать это после нового года, но она опередила меня… Я недооценил ее. И… Черт, – протяжно вдыхаю, сильнее сжимая ее ладонь. – Маленькая моя, у меня голова идет кругом. Не могу я без тебя. А тереть, когда знаю, что у нас будет ребенок… Пожалуйста, дай мне шанс исправить то, что я натворил.
– И что ты… предлагаешь?
Я некоторое время молчу смотрю на нее. Она не смотрит на меня. И я впервые за все это время чувствую, что мы говорим. Не прячемся друг от друга, ничего не скрываем. Будто с нас разом слетели маски холодности и отчуждения. Мы стали собой. И все же сомнения и страхи никуда не делись. Обиды тоже.
Я вижу это по ее глазам.
И влюбляюсь все больше. Удивляюсь, какой сильной и мудрой женщиной она стала. Моя прекрасная Снежинка.
– Я прошу тебя принять мои ухаживания. Мы не с того начали. Шантаж Галицына, твое желание спасти Леру, моя жажда мести… Все это не то, Снежинка. Давай я закажу ужин и спокойно поедим на свежем воздухе. Только ты и я. А завтра, когда мы оба немного отдохнем и придем в себя, нас ждет небольшое путешествие по местным достопримечательностям. Что скажешь?
– Это все странно… Ты же понимаешь, что я не прощу тебя… так быстро?