— Что?
— Вот почему она притворяется мной. Это не потому, что ей что-то нужно от тебя. А потому, что это был единственный способ осуществить её мечту.
Я долго смотрю на неё, пытаясь осмыслить ситуацию.
— Он сказал Декабрине «нет», но написал для тебя рекомендацию?
— Да, — Джиллиан заглядывает через плечо в темноту квартиры, прежде чем выйти и закрыть дверь.
— И часто это происходит?
— Если ты имеешь в виду, что он относится к ней по-другому, то да, — шепчет Джиллиан.
Сукин сын.
— Почему? — рычу я.
— Потому что карьера для него важнее семьи, — Джиллиан пожимает плечами. — Потому что его мечты для него важнее, чем её. Не знаю. Декабрина может быть неуклюжей и неловкой, но она руководствуется своим сердцем. Она говорит то, что чувствует, даже если это не совпадает с линией партии. Думаю, он боится, что она испортит его драгоценную кампанию.
Холодная ярость ползет по моему позвоночнику. Этот ублюдок плохо к ней относится, потому что она не придерживается партийной линии? Потому что она неуклюжая? Черт, мне нравится, какая она неуклюжая и неловкая. Она худший стажер из всех, что у нас были. Но она не сдается, сколько бы дерьма ни уронила и ни пролила.
Не грация превращает в дизайнера. Это делает мастерство. У неё оно на высоте. И она жаждет учиться. Она мила, терпелива и готова сделать всё, что от неё требуется. Она впитывает любой опыт, как губка, и жаждет его.
Насколько увереннее она была бы, если бы у неё был кто-то, кто верил в неё? Если бы она не провела всю свою жизнь с отчимом, который стыдил её за то, что она такая, какая есть?
Ад замерзнет, прежде чем Кори Ретт получит одобрение от меня или нашей компании. Единственное, что он получит от меня — это мой ботинок, навсегда застрявший в его заднице, и мой кулак в его лицо.
— Скажи Декабрине, что я встречусь с ней завтра, — говорю я Джиллиан, которая уже строит планы.
Она протягивает руку и кладет её на мою руку.
— Что ты собираешься делать? — она нервно ерзает. — То есть я знаю, что это не моё дело, но она моя сестра. То, как он с ней обращается, неправильно.
— Да, неправильно, — тихо соглашаюсь я. — И этого больше не будет. Я позабочусь об этом.
В глазах Джиллиан стоят слезы, её плечи опускаются, как будто с них только что сняли огромный груз.
— Спасибо, — шепчет она, прочищая горло. — Между прочим, это была моя идея, чтобы она выдала себя за меня.
Я, в общем-то, так и думал. Думаю, эта девушка мало на что не пойдет ради тех, кого любит. Она свирепа и яростно предана тем, кто этого заслуживает.
Я начинаю спускаться по дорожке, а затем останавливаюсь, оглядываясь на неё через плечо.
— Любопытно, а эскизы, которые ты приложила к заявлению, были твоими или её?
— Они её, — говорит Джиллиан. — Они все её.
Глава 9
Декабрина
— Вчера вечером к нам заходил Аларик, — говорит Джиллиан, глядя на меня через край своей кружки с кофе. — Я сказала ему, что ты не хочешь его видеть.
— Не хочу, — лгу я, старательно избегая её взгляда. По правде говоря, я чувствую себя идиоткой из-за того, что сбежала. Если он думает обо мне самое плохое, могу ли я винить его в этом?
Это я лгу. Это я притворяюсь тем, кем не являюсь. Если он думает, что я использую его для чего-то, то это моя собственная глупая вина, что я не сказала ему правду раньше. Но вчера вечером я об этом не думала. По крайней мере, до тех пор, пока не оказалась дома в своей постели, уставившись в потолок и скучая по его сексуальной ухмылке.
— Тебе стоит поговорить с ним, Декабрина.
На этот раз я смотрю на Джиллиан.
— Что случилось с «забыть о большом придурке»? — требую я. — Это то, что ты сказала вчера вечером.
— Это было до того, как я встретила большого придурка, — она гримасничает, каким-то образом умудряясь выглядеть виноватой и забавной одновременно. — Ты ему нравишься, Декабрина. Ты ему нравишься, как ползти через метель в нижнем белье. Не позволяй этому ускользнуть от тебя, потому что боишься.
— Кто сказал, что я боюсь? Я не боюсь.
— Лгунья, — говорит Джиллиан. — Мы обе знаем, что именно поэтому ты убежала прошлой ночью. Ты влюблена в него и боишься, что он не чувствует того же.
— А что, если нет? — шепчу я, глядя на свой кофе так, будто в нём заключены ответы на вопросы Вселенной.
— А что, если да? — отвечает она.
Я снова поднимаю на неё глаза.
— Ты никогда не узнаешь, если не перестанешь бежать.
Она права, черт возьми. Я влюблена в него. И когда он сказал всё это, мне стало больно, потому что я подумала, будто он не может так думать, если чувствует ко мне то же самое. Поэтому я убежала. Я умею бегать. Мне легче защищать свое сердце, если я никогда не рискую.