Я откидываю голову на спинку стула и смотрю в потолок. Может, стоит похитить её на праздники в свой дом в «Большой Медведице»? Там много снега.
Пока я размышляю о достоинствах своего плана, раздается звонок в дверь.
— Какого черта? — я наклоняю голову вперед и смотрю на часы на своем столе. Уже больше десяти. Кто, черт возьми, стоит у моей двери?
Декабрина.
Господи, пожалуйста, пусть это будет Декабрина.
Я вскакиваю на ноги и практически трусцой бегу через весь дом к входной двери. Моё чертово сердце замирает в горле, когда я вижу своего ангела через матовое стекло.
Я практически срываю эту чертову дверь с петель, пытаясь открыть её.
— Декабрина?
Что-то не так. Она бледна и дрожит, леггинсы порваны на коленях.
Её большие голубые глаза встречаются с моими, наполняясь слезами. Моё сердце разрывается, когда она задыхается, произнося моё имя.
— П-подержи меня, п-пожалуйста, — шепчет она.
Как будто ей вообще нужно просить.
Я без слов заключаю её в объятия и притягиваю к своей груди. Она прижимается ко мне, цепляясь за мою рубашку, как будто никогда не собирается отпускать. Её руки ледяные, хотя на улице совсем не холодно.
— Господи, Декабрина.
Я пинком закрываю дверь и несу её прямо через гостиную и вверх по лестнице в свою спальню. Я едва останавливаюсь, чтобы нажать на выключатель света, а затем топаю к кровати и кладу её на неё.
Она сопротивляется, не желая отпускать меня.
— Полегче, ангел, — причитаю я. — Спокойно. Я только разожгу камин и принесу аптечку, — я осыпаю её лицо нежными поцелуями, пытаясь успокоить. Она неохотно ослабляет хватку, позволяя мне оторвать её холодные руки от моей рубашки.
Я накидываю на неё шиферно-серый плед, чтобы согреть, и быстро иду к камину напротив моей двуспальной кровати, зажигая его одним нажатием кнопки. Поленья в камине загораются с тихим звуком.
Я спешу в ванную и беру аптечку из-под раковины, а затем возвращаюсь к ней. Она лежит там же, где я её оставил, всё ещё бледную и дрожащую.
Бросив аптечку на кровать, я подхватываю её на руки и усаживаю у изголовья, перекинув её к себе на колени.
— Кто тебя обидел, Декабрина? — спрашиваю я, и моя гребаная душа жаждет крови. Если это был её отчим, то это будет последняя чертова вещь, которую он когда-либо сделает. Они даже не найдут его тело.
— Я упала, — говорит она, стуча зубами. — На складе.
— На складе?
— Ты должен позвонить в полицию, — она вздрагивает, и из глаз у неё текут слезы. — Я не звонила. Я пришла прямо сюда.
— Со склада? Зачем тебе полиция, ангел? Что с тобой случилось? — я спрашиваю, водя ладонями вверх-вниз по её рукам в попытке согреть её. Потому что не могу перестать прикасаться к ней. Потому что я в двух секундах от того, чтобы сойти с ума от беспокойства.
— Со мной ничего не случилось. О, Аларик, — ещё больше слез льется по её фарфоровым щекам. — Я пошла проверить склад для Сарии. Пока я там была, туда ворвались трое мужчин. Они украли так много.
Господи Иисусе.
Я прижимаю её к себе, сердце буквально заколотилось в груди. Трое мужчин ограбили склад с ней внутри. С ней могло случиться что угодно. Они могли ранить её. Я мог потерять её.
К черту. Я мог потерять её сегодня.
— Скажи, что с тобой всё в порядке, — рычу я, кладу её на кровать рядом с собой, а затем переползаю на неё, чтобы защитить своим телом. Я обхватываю её щеки дрожащими руками и прижимаюсь лбом к её лбу. — Скажи мне, что они не причинили тебе вреда.
— Н-нет.
Я застонал от страха. Я найду их. Уничтожу их. Я не успокоюсь, пока эти ублюдки не исчезнут.
— То есть нет, они не причинили мне вреда, — говорит Декабрина, хватаясь за мою рубашку. Она снова запускает в неё руки, пытаясь притянуть меня ближе. — Я пряталась, пока они не ушли. Они даже не знали, что я там была. Я не ранена. Я здесь. Я в безопасности.
— Ты в безопасности, — прорычал я, прижимаясь к её губам. — Ты всегда будешь в безопасности со мной, ангел.
— Мне жаль, что я сбежала прошлой ночью, — её тихий вздох сожаления задевает моё сердце. — Я была несправедлива к тебе.
— Мне плевать на это, — я смахнул поцелуем её слезы. — Ты думала, что я пытаюсь подкупить тебя для того, чтобы ты легла в мою постель. Я не виню тебя за то, что ты сбежала.
— Я… не поэтому убежала, — шепчет она.
Я слегка отстраняюсь, чтобы встретить её взгляд.
— Я влюблена в тебя, — она закрывает глаза, пряча их от меня, как будто это поможет мне не услышать то, что она только что сказала. — Думаю, я частично влюблена в тебя с той ночи, когда мы встретились шесть лет назад.