Третий шлепок заставляет меня выкрикнуть его имя.
— Три, — взвываю я, насаживаясь на его руку.
Он переворачивает меня на диване. Я приземляюсь на спину на подушки и смотрю в потолок.
— Раздвинь ноги, — рычит он, обходя меня по кругу. — Шире.
Я раздвигаю ноги так широко, как только могу.
Его рука опускается на мою киску.
Я вздрагиваю от шока.
— Не притворяйся, будто тебе это не нравится, ангел, — говорит он, в его глазах плещется желание. — Я чувствую, как ты становишься ещё более влажной.
Он снова шлепает меня по вагине. И ещё раз.
Я всхлипываю, впиваясь когтями в его плечи и руки.
Он проводит одной рукой по расщелине моей попки, прижимая большой палец к моему заднему проходу.
Его рука опускается на мою киску, когда он вдавливает в меня большой палец.
Я выкрикиваю его имя, кончая так сильно, что вся комната становится черной. Кровь стучит в ушах. Я теряю контроль над всем, теряясь в водовороте сильного удовольствия.
— Хорошая девочка, — произносит он мне сквозь темноту. — Хорошая девочка, ангел.
— Аларик, — всхлипываю я, потянувшись к нему дрожащими руками. — Ещё.
— Ах, черт, — стонет он. Головка его члена прижимается к моей дырочке.
Мы вместе вскрикиваем, когда он проталкивается внутрь меня. Мои мышцы слабо дергаются в знак протеста, а затем боль сменяется удовольствием. Он прижимает меня к себе, выкрикивая моё имя.
Только тогда я понимаю, что он все ещё держит большой палец в моей попке. Он проталкивает его глубже, а затем вынимает, чтобы повторить то же самое снова. Моё лоно сжимается вокруг него, осколки удовольствия проносятся через моё лоно.
— Черт возьми, ангел, — рычит он, погружаясь в меня неглубокими толчками. — Ты такая чертовски тугая.
— Я не могу… — я сейчас снова кончу. Я уже чувствую, как оргазм набирает обороты, грозя разрушить меня. Он повсюду, и это слишком много. — Аларик.
— Кончай, сладкая Декабрина, — шепчет он. — Кончай на мой член.
Я расслабляюсь, проваливаясь в оргазм. Он затягивает меня под себя, заставляя извиваться в сладчайших муках.
Аларик стонет, вонзаясь в меня снова и снова, прежде чем вскрикнуть и кончить. Толстые струи липкой спермы заполняют меня, вызывая спазмы, проносящиеся по организму. Я приоткрываю глаза, наблюдая за ним так же внимательно, как и он за мной.
Он яростен в своем наслаждении, сияющий принц.
Он тянется к моей руке, переплетая наши пальцы. Когда мы стонем и дрожим, спускаясь вниз вместе, то связаны всеми способами, которыми только могут быть связаны два человека. И впервые за шесть лет, возможно, впервые после смерти мамы, я знаю, что такое покой.
Глава 16
Аларик
— Просыпайся, ангел, — шепчу я, проводя губами по обнаженному плечу Декабрины. — Наступило Рождество.
Она стонет, извиваясь в моих объятиях.
Я провожу рукой по её боку, удивляясь тому, какая она милая. Не думаю, что когда-нибудь привыкну к тому, какая гладкая у неё кожа и как мягко она ощущается под моей ладонью. Достаточно прикоснуться к ней, и я становлюсь твердым. Черт, это неправда. Мне достаточно взглянуть на неё, и я уже тверд. Последние несколько дней были лучшими в моей жизни.
Я привез её в «Большую Медведицу», как и планировал. Последние два дня мы провели, играя в снегу и согревая друг друга после этого. Всё было идеально. Впервые с тех пор, как умерла мама, в воздухе витает волшебство. Рождество кажется чем-то действительно достойным празднования. Девушка в моей постели стоит того, чтобы праздновать.
— Проснись, милая Декабрина.
— М-м, — стонет она, прижимаясь лицом к моему горлу. — Санта приходил?
Я тихонько смеюсь.
— Да, приходил. Хочешь посмотреть, что он тебе принес?
— Я уже знаю, что он мне принес.
— Что именно?
— Тебя, — вздыхает она.
Господи, не знаю, чем я её заслужил, но собираюсь продолжать это делать.
— И порку.
Я прижимаюсь губами к её макушке, хмурясь.
— Санта не отшлепает тебя, Декабрина. Я единственный, кто может трогать эту роскошную попку.
— Угу.
— Открой свои красивые глазки и увидишь, что он тебе принес.
Декабрина не любит утро, особенно когда я не даю ей спать полночи, занимаясь с ней любовью, но она неохотно переворачивается на спину и открывает глаза. Она моргает, когда замечает маленькую голубую коробочку на тумбочке.
— Открой её, — шепчу я, потянув её в сидячее положение.