Мне кажется, она даже прячется в уборной, чтобы избежать меня. Это было бы мило, если бы не выводило меня из себя. И дело даже не в том, что это самая большая проблема — хотя я от неё просто балдею.
Самая большая проблема в том, что она боится собственной тени и совершенно не подходит на роль стажера. Я уверен — это моя вина. Она не просто так прячется за именем своей сестры, а я пытался заставить её признаться. Я не дал ей никаких гарантий, что её секрет в безопасности со мной или что её не выкинут отсюда под зад.
Я знаю, что являюсь идиотом. Но у меня есть план, как это исправить, начиная с сегодняшней рождественской вечеринки. Она пойдет со мной. Просто пока не знает об этом.
— Ты вообще когда-нибудь работаешь? — спрашивает Блейз, вваливаясь в мой кабинет с пакетом одежды в руках и хмурым выражением лица.
— Нет, — я ловлю мяч для снятия стресса, который бросаю в потолок, прежде чем снова запустить его в воздух. Я ни черта не успел сделать, потому что зациклился на Декабрине. — Ты не даешь мне посмотреть фотографии Джорджии, так что я объявляю забастовку.
Блейз прорычал бессловесное предупреждение. Он смотрит на её новые фотографии с тех пор, как они попали к нему на стол, но никому не позволяет их увидеть. Полагаю, это означает, что она отлично выглядит, и он чертовски зол из-за этого.
— Ревнивый ублюдок, — я оскаливаюсь в ехидной ухмылке, а мой взгляд скользит к костюму в его руках. — Что это за хрень?
— Это Джорджия прислала. Видимо, она думает, что я буду играть Санту на сегодняшней вечеринке.
— Ты серьезно? — я подаюсь вперед на своем стуле так быстро, что мои ноги падают со стола, ударяясь о пол. Мяч приземляется рядом с моим стулом с мягким стуком, а с моих губ срывается смех. — О, это чертовски здорово! Я планировал уйти пораньше, но теперь точно останусь на всё это дерьмовое шоу.
— Я не играю в Санту, — рычит Блейз.
— Да, играешь, — я ухмыляюсь, забавляясь впервые за четыре чертовых дня. — Как только она тебе улыбнется, ты тут же рассыплешься, как песочный замок, брат. Не могу дождаться, чтобы увидеть это дерьмо.
— Я не буду играть в Санту.
Я только сильнее смеюсь. Мы оба знаем, что сегодня он будет играть в Санту. Он не может сказать Джорджии «нет». Он совершенно не способен на это.
— Я тебя ненавижу, — бормочет он.
Я снова смеюсь и стучу кулаком по столу.
Он поворачивается и уходит, бормоча себе под нос.
Я снова посмеиваюсь, а затем поднимаю камеры, чтобы выяснить, где, черт возьми, находится Декабрина в здании. К своему удивлению, я обнаруживаю её прямо у дверей своего кабинета, разговаривающей с Руби. Я долго наблюдаю за ней, как долбаный гад, и мой член напрягается в штанах. Она выглядит прекрасно в своих черных брюках и красном топе с оборками, её волосы собраны в два пучка на макушке. Она не испуганная овечка, когда болтает с Руби. Она всё тот же милый ангел, которого я так и не смог забыть. Только она больше. Намного больше, черт возьми.
Я знаю, что она помнит меня. Меня сводит с ума то, что она не хочет этого признавать. Особенно после того, что произошло в моем кабинете тем утром. Она почувствовала ту связь, что между нами. Я знаю, что чувствовала.
Я отодвигаю стул и встаю, проходя через весь кабинет.
— Я мечтала работать здесь последние шесть лет, — тихо говорит Декабрина, стоя ко мне спиной. — Никогда не думала, что у меня будет такая возможность. А теперь я всё испортила.
— Ерунда, дорогая, — говорит Руби, похлопывая её по руке. — Может, у тебя и был не самый удачный старт, но это не конец света. Ты отлично справляешься с дизайном, и у тебя ещё много времени, чтобы склонить Блейза на свою сторону.
— Я чуть не оторвала ему палец вместе с ботинками, — шепчет Декабрина, смущаясь.
— У него и так слишком много пальцев, — говорю я.
Декабрина напрягается и поворачивается ко мне лицом. Её большие голубые глаза и розовые щеки поражают меня. Черт возьми, она восхитительна. Неужели она действительно шесть лет мечтала работать здесь? Из-за меня? В этот беззаботный момент я вижу правду, написанную на её великолепном лице, и понимаю, что именно так и есть. Она здесь из-за меня. Она тоже никогда не забывала меня.
Почему же она бежит? Почему прячется за именем своей сестры?
— Аларик Джеймс, — укоряет Руби. — Не дразни бедную девочку. У неё было тяжелое утро.
— Я слышал, — говорю я, пересекая кабинет и направляясь к ним двоим, мой взгляд устремлен на Декабрину. Пульс в её горле подпрыгивает, прежде чем ускориться. — Мой брат доставляет тебе неприятности, ангел?