– Меня сводят с ума твои губы, – прошептал Антон, и жарко поцеловал. Его язык нагло скользнул в ее рот, посасывая и дразня, разжигая новое пламя. Какое-то время они самозабвенно целовались, но потом Антон одновременно нежно и твердо надавил ей на плечи, заставляя опуститься на колени перед его оголенным торсом. Среди троих он был самый изящный, еще неокрепший, но такой очаровательный. Ира с удовольствием обхватила его член губами и начала ласкового пробовать, водить по нему языком, целовать, посасывать.
– Не балуйся, а покажи, на что способна, – приказал вдруг Влад. Кажется, ему доставляет удовольствие наблюдать за другими. Ира не стала ослушиваться. Она обвила член Антона губами и начала делать глубокие, неторопливые глотки, чувствуя, как он напрягается и стонет у нее над головой. Ее язык скользил по упругой плоти, лаская нежную головку, а пальцы одной руки сжимали основание, вторая же легла Антону на бедро, ощущая, как дрожат его мышцы.
– Ох, Ир… Да… Вот так… – застонал он, запустив руку ей в волосы, не толкая, но и не давая оторваться. Его бедра начали сами собой двигаться навстречу, и Ира, подчиняясь ритму, лишь глубже взяла его в рот, наслаждаясь солоноватым вкусом и влажным теплом, наполнявшим ее. Влад молча наблюдал, а Дима, сидя рядом, не скрывал возбуждения, поглаживая себя между ног.
Но вскоре он не выдержал. Подошел к Ире сзади и слегка приподнял ее за ягодицы, начал пристраиваться. Ира вздрогнула, занервничав. Она думала, что он снова захочет анал, но Дима неспешно проталкивал свое орудие во влагалище, а Антон, намотав волосы девушки на кулак, со стоном прошептал:
– Не отвлекайся, Ир, давай, девочка, я скоро кончу.
Вскоре Дима бешено вколачивал свой член в Иру, а сама она давилась членом Антона. Довести обоих парней до разрядки оказалось сложнее, чем она думала, но спустя какое-то время Антон заполнил ее рот солоноватой жидкостью. Диме понадобилось чуть больше времени. Он практически оседлал Иру, она не смогла выдержать его натиск. Наконец, кончил и он. Поцеловал девушку в плечо и удовлетворенно произнес:
– Вот это кайф… Передохнем, детка? – выдохнул Дима, его руки все еще дрожали от напряжения.
Благо, в вип-комнате, которую арендовали парни, была отдельная ванная, и Ира смогла привести себя в порядок. Она долго рассматривала свое отражение в зеркале, водила кончиками пальцев по коже, на которой алели следы страсти – отпечатки пальцев, легкие ссадины, следы от зубов. Это безумие, – пронеслось в голове, но мысль гасла под накатом воспоминаний о жарких прикосновениях. Она думала, что на этом все, но как только вышла из комнаты, то попала в медвежьи объятия Влада.
– Когда-нибудь пробовала с двумя одновременно? – его бархатный голос обволакивал, как дым.
– Только что было! – рассмеялась Ира, пытаясь вырваться, но его руки были стальными обручами.
– Нет, это были только цветочки… – Он ласково, но неумолимо развернул ее и толкнул вперед, прямиком в ожидающие руки Димы.
Тот подхватил ее на лету, как перышко, и усадил на свой вздыбленный член. Ира вскрикнула от внезапности и уже знакомого распирающего удовольствия. А Влад тем временем пристроился сзади, его пальцы скользнули между ягодиц.
– Нет, ты же говорил, что туда не… Ох… – ее протест захлебнулся стоном, когда он, осторожно, но настойчиво, начал входить. Было тесно, непривычно, почти больно. Ей сразу не удалось привыкнуть к такому размеру сзади, пока спереди Дима уже начал нетерпеливо двигаться.
И тогда началось. Не бешеные скачки, а что-то иное. Мощный, неумолимый ритм, заданный двумя мужчинами. Дима вгонял ее вниз, а Влад в это мгновение входил глубже. Она была зажата между ними, как в тисках экстаза. Каждое движение вперед – толчок Димы, каждое движение назад – напор Влада. Ее тело выгибалось дугой, голова запрокинулась на плечо Диме, рот открыт в беззвучном крике, который прорвался хриплым стоном. Мир сузился до жара кожи под ладонями, до грубого дыхания над ухом, до двух неистовых точек, разрывающих ее на части и сливающихся в одно море огня где-то в самом нутре. Стыд, боль, невероятное удовольствие – все смешалось в вихре. Она потеряла счет времени, пространству, себе. Оставалось только это – качаться на волнах их желания, сдавленная, разрываемая, летящая в бездну, которую они для нее открыли.