День. Второй. Третий. Они все прошли так быстро и однотипно. Та же пасмурная погода за окном, тот же ритм жизни у людей внизу, и я оставалась той же страдающей девушкой, не способной собрать себя по кусочкам и решить, что же делать дальше. Как быть? Горевать можно бесконечно, но жизнь продолжается, и ее нужно как-то налаживать, а ошибки – исправлять. Я сильно виновата перед Ником, задев его собственными словами, пора изменить ситуацию и показать ему, что я больше не та высокомерная стерва из высшего общества.
Я женщина, которая безумно его любит и ждет возвращения…
Первым делом я попыталась дозвониться до Ника. Странно, что мне не пришло это в голову раньше. Хотя, наверное, от этого ничего бы не изменилось, потому что телефон оказался выключен. И так в течение двух дней. Он пропал, будто испарился из нашего мира. Будто не хотел, чтобы его искали. Или настолько оскорбился моими словами, что не желал больше меня слышать. Но я не сдамся так просто, все что угодно, только не опускать руки, словно борьба проиграна. Нет, этому не бывать. Нужно действовать более радикально, то есть искать его живьем. Первая мысль, которая пришла в голову – явиться к нему домой, благо, знала адрес, однако, когда взглянула из окна на соседнюю башню, где находился офис моей компании (и его тоже), эта идея ушла на второй план. Вряд ли его можно застать в квартире жены, а на работе я поговорю с ним с глазу на глаз. Если его там не окажется? Тогда клещами вырву ответ на свой вопрос о местонахождении любимого. Буду ломать двери, кричать, пусть вызывают ментов, но я не сдамся. Я найду своего Ника и верну любой ценой.
Проходя по коридору его этажа, лишний раз убеждаюсь, что мои ребята неплохо постарались над этим заказом; все выглядело в лучшем виде, а современный стиль подчеркивал деловитость и серьезность компании Ника. Хотя в обилии людей и стольких обновлений его кабинет я нашла не сразу.
– Я ищу Никиту Александровича, – обратилась я к женщине бальзаковского возраста. Она отвлеклась лишь через пару секунд, закончив что-то печатать на компьютере, а когда повернула голову в мою сторону, я услышала ответ на свой вопрос, только не от нее, а от мужского голоса за спиной.
– Он уехал, – я резко обернулась, заслышав едва знакомые нотки голоса, однако, увидев его обладателя, тут же разочаровалась. Это не он. – Пройдемте в кабинет, – деловитый мужчина, не уступающий в росте Нику, указал на дверь его кабинета. Того самого, где мы когда-то предавались плотским утехам, опробовав его стол и постель за перегородкой. В глубине души оставалась надежда, что Ник может быть там, за той самой перегородкой, что он ждет меня. Только все это тщетно. Его там не оказалось, когда я совершенно наглым образом заглянула за нее, завидев аккуратно застеленную кровать и протертую с полок пыль. Да, здесь убирались, только духа самого хозяина здесь не чувствовалось.
– Когда он будет? – повернувшись лицом к ожидающему мужчине за спиной, поинтересовалась я.
– Не могу точно сказать, – ответил мужчина, пройдясь по моему телу взглядом. «Чего уставился? Не для тебя ягодка цвела!» – хотелось выкрикнуть мне, но кое-как я совладала со своими эмоциями, в отличие от некоторых. – Я бы ни на что не рассчитывал на твоем месте, – предупреждающие нотки звучали в голосе, в темном взгляде виднелась угроза, только вряд ли это сможет напугать меня или заставить отойти от назначенной цели.
– Не понимаю, о чем вы, – ласковым голосом пропела я, включаясь в роль первой на свете дурочки.
– Он женат. Ты же не настолько глупа, чтобы требовать от него развод, – что? Он знает о нас? В курсе, что Ник собирался разводиться с женой из-за меня? Что это за мужик, черт возьми? – На чужом несчастье счастье не построишь.
– Вы, видимо, меня с кем-то перепутали.
– Нет, Анжелика Юрьевна, не перепутал, – он еще и мое имя знает, хотя это не удивительно, меня много кто знал по имени, только вот я запоминала не всех, и этот мужчина не стал исключением. Наверное, я больше ничему не удивлюсь.
– Вы расскажете мне, где Никита Александрович?
– Возможно, я неправильно выразился или ненароком дал вам понять, что в курсе всех дел Никиты Александровича, однако это не так. Лучше вам поинтересоваться у него самого, – издевательский тон наравне с какой-то желчью, которую я никак не могла понять, так и шли из его губ, вкладывая в каждое слово презрение к моей персоне. Что же я ему сделала? Или он был близок с Ником и переживал за него? Но какая ему разница? Почему этот человек вмешивается в наши отношения? Почему ведет себя как враг народа? Хотя это не имеет никакого отношения. Заходя в эти двери, я надеялась узнать хоть что-то о любимом, дала себе слово, что не сдамся, только вкус победы оказывался все дальше и дальше от меня, а отчаяние занимало его место.