Талина не желала уступать, плотно сжимая губы, в её глазах плескалась ярость. Переполненная эмоциями она хотела отстраниться, но его руки обвили её талию не давая уйти от этой пытки. Собравшись с духом, девушка расслабила губы перестав сопротивляться. Она отступила, что бы дать отпор, и сделала единственное что могла, укусила его.
Вспышка боли была подобна удару плети. Роберт резко отстранился, выпустив Талину из своих объятий. Встретившись с её взглядом, полным ярости, мужчина почувствовал себя уязвлённым.
«Хочешь поиграть?» — подумал он, после чего ударил её. Отшатнувшись, Талина всё же смогла удержаться на ногах. Щека горела, словно не ладонь мужа мгновением ранее оставила свой след, а наполненная раскалёнными углями грелка.
— А теперь, Графиня Одилет. Можете вернуться в свои покои!
— Как прикажете, Господин, — сверкнув глазами полными ненависти, девушка гордо выпрямилась и поклонившись удалилась.
Талина не помнила, как вернулась в свою комнату. Её отрезвил громкий хлопок закрывшейся двери. Щека, по которой пришёлся удар, горела огнём и пульсировала. Гнев, ненависть и обида клокотали в груди, не имея выхода наружу.
«Вот отец удружил! Нашёл себе зятя! Главное же что богатый, а не его отношение ко мне! Кого волнует мнение и чувства женщины?!»
Ей хотелось рвать и метать. Хотелось сломать что-нибудь, разбить вдребезги. Хотелось вцепиться в надменную физиономию Графа, дабы стереть эту самодовольную ухмылку. Но боль напомнила о том, что их силы не равны.
Зло меряя шагами комнату, Талина думала лишь только о том, как ей вытерпеть этого тирана.
— Госпожа, Вы позволите войти? — робкий голос одной из служанок, вызвал новую волну ярости.
— НЕТ! УЙДИТЕ! — крикнула девушка. Судя по шуму за дверью, служанка была не одна.
— Госпожа, Вам не следует оставаться в одиночестве.
— ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!
Накопившаяся ярость требовала выхода, в этот момент взгляд зацепился за букет розовых тюльпанов в белой пузатой вазе. В порыве чувств, Талина швырнула подвернувшийся под руку сосуд вместе с цветами. Нежные пальцы всего на мгновение оцарапало тонкой лепниной с миниатюрными животными. Ударившись о дверь, это произведение искусства разбилось на множество осколков. На полу образовалась характерная лужа, а цветы, не сильно пострадавшие от удара, ожидали своей участи на полу.
Шум за дверью стал на мгновение громче, но вскоре стих. Слуги разбежались подобно крысам и пылающая огнём ярость, сменилась усталостью.
«А ведь впереди ещё исполнение супружеского долга.»
Обессиленно упав на кровать, девушка вжалась лицом в подушку и что есть силы закричала. Горячие слезы текли рекой и моментально впитывались в белоснежную наволочку.
Талина была готова ко многому, ей было не привыкать к такому диктаторскому отношению. Но одно дело, когда это родители, которых ты знаешь с детства. К ним волей-неволей привыкаешь, и совсем другое мужчина, которого ты знаешь всего несколько часов.
Самым жестоким, в этой ситуации было то, что Граф слишком много от неё требовал, при этом не желая давать взамен ничего. Роберт даже не задумывался о желаниях Талины, а ей надо было не так уж и много. Всего лишь немного понимания и времени, которое ей очевидно не собирались давать.
Проплакавшись в подушку и немного успокоившись, девушка почувствовала боль в животе — голод.
— Похоже, обед и ужин мне сегодня тоже не светят, — всхлипнув, произнесла она.
Бросив взгляд на стол, молодая Графиня не обнаружила на нём вазы с фруктами. Видимо пока её не было, служанки убрали всё, за ненадобностью.
— Что ж, не впервые. — горько усмехнулась она. Сжимая подушку в руках, девушка устало упала обратно на мягкую перину и постаралась забыться сном.
***
Выходка Талины заставила мужчину потерять самообладание. Он не гордился тем что сделал, и по этой причине всеми силами старался найти себе оправдание. Его жена оказалась слишком своевольной особой и поэтому, он считал своим долгом её приструнить. Такое поведение грозило настоящей катастрофой в недалёком будущем.
«Сегодня она дерзит при слугах, а завтра при всём высшем свете. Ничего, посидит без завтрака может и поумнеет.» — подумал он, заканчивая трапезу.
День предстоял насыщенный. Многочисленные гости собирались покинуть поместье после торжественного обеда. Снова звучали тосты за здоровье молодых, столы ломились от угощений, под потолок задорными трелями взмывала музыка и лишь Граф откровенно скучал.