Диана посмотрела на комнату. Номер был небольшим, старым: обои местами отходили, окно перекошено, мебель потертая. Всё казалось перекособоченным, уставшим.
Но на балконе висела лёгкая занавеска. Это немного её обрадовало — хотя бы уголок воздуха.
Она присела на жёсткую кровать, и пружины под ней жалобно скрипнули.
Селена и Вэлла немедленно начали рассматривать её так, будто она выставочный экспонат.
Селена, подпирая руки в бёдра:
— Расскажи, кто ты? Ты явно не с этих улиц.
Вэлла затянулась сигаретой и согласилась:
— Это и так видно. Она вся — высший свет. Посмотри на её платье.
Селена сочувственно склонила голову:
— Бедненькая… что привело тебя сюда?
Вэлла хмыкнула, выпуская дым в сторону окна:
— Да что её может привести сюда? Мужчина, конечно. Ты, видимо, работать тут собралась, а?
Диана переводила взгляд с одной на другую. Губы дрогнули, но она не сказала ни слова.
Лишь тяжёлый, выдохнутый вздох… и печаль, которую невозможно было скрыть.
В этот момент в комнату вошла мадам Гортензия.
— Так! Дамочки, выходите! — приказала она, хлопнув ладонью по косяку. — Всё потом! Дайте ей хоть вздохнуть.
Селена и Вэлла переглянулись, но без споров поднялись и пошли следом за Гортензией.
Реми исчез вместе с ними.
Дверь захлопнулась.
Диана повалилась на кровать, свернулась в маленький клубочек, будто хотела исчезнуть в складках собственного свадебного платья. Закрыв глаза, она попыталась хоть на минуту забыть, куда попала… и почему.
Утро выдалось тёплым, солнечным. Сквозь щели старых ставней в комнату проникал мягкий свет. Диана стояла на коленях возле открытого чемодана, аккуратно перекладывая свои вещи — тонкие ткани, кружева, ленточки, бельё, дорожные платья.
Селена сидела рядом на полу, поджав ноги, и с благоговением рассматривала каждый предмет, едва касаясь пальцами.
— Мне даже к такому притронуться не доводилось… — прошептала она.
Диана мягко улыбнулась. Она достала лёгкий чёрный пеньюар — тонкий, почти прозрачный шёлк с узким кружевом по краю.
Селена сразу прислонила его к себе, глядясь в старое зеркальце, будто уже видела себя в нём.
— Можешь взять его себе, — сказала Диана.
Селена замерла.
— Правда?!
Она, не сдержавшись, подбежала к Диане и чмокнула её в щёку — быстро, искренне, как ребёнок.
В это время дверь распахнулась, и вошли Вэлла и мадам Гортензия.
— Посмотрите, что мне Диана подарила! — возбуждённо воскликнула Селена.
Вэлла тут же выхватила пеньюар из её рук — резко, почти грубо.
— Да у меня таких полно… было, — протянула она, оценивая ткань.
Мадам Гортензия перевела взгляд на Диану.
— Диана, каковы твои планы?
Диана пожала плечами, аккуратно складывая оставшиеся вещи.
— Не знаю, почему выбрала это место… но мне здесь нравится. Я не хочу возвращаться назад.
Мадам прищурилась.
— Ты же не простая девица, верно? Где-то мы о тебе слышали…
Диана покачала головой.
— Это неважно. Я не лучше вас всех. И не хочу быть среди тех людей, от которых ушла.
— Ну… ну, — протянула мадам, будто не веря, но и не споря.
Вэлла закатила глаза, перебирая одно из украшений Дианы — маленькую брошку из жемчуга.
— Да знаем мы таких. Ты тут ненадолго. Хочешь, чтобы тебя пожалели? Такого тут не будет.
Мадам резко ткнула Вэллу локтем, чтобы та замолчала.
Но Вэлла бросила острый, хищный взгляд:
— Вот увидите сами.
И вышла, громко хлопнув дверью.
Мадам тяжело вздохнула.
— Не слушай её, — сказала Селена, аккуратно вернув пеньюар себе на руки.
— Если тебе что-нибудь понадобится — не стесняйся, — добавила мадам Гортензия. — Мы принимаем всех.
Они обе вышли.
Диана кивнула, проводив их взглядом, затем поднялась и вышла на балкон.
На ней было утреннее платье из мягкого молочного шелка, лёгкое и струящееся.
Талия была перехвачена тонким золотистым поясом.
На плечах — полупрозрачная накидка цвета жемчуга, едва заметно мерцающая в солнечных лучах.
Волосы Дианы были распущены и чуть взлохмачены после ночи, что придавало ей необыкновенную нежность.
Солнечное утро высветило её лицо, коснувшись щёк тёплым медовым светом.
Диана опёрлась ладонями на холодные перила, наклоняясь вперёд и рассматривая улицу: дома, вывески, людей, ранние разговоры.
Внизу стояли несколько мужчин в военной форме начала века — как в мундирной униформе солдат того времени, с высокими фуражками и ремнями через плечо.