Только скажите — простит ли меня Бог?
Голос у него ломается, но он пытается держаться.
Священник долго смотрит на него, будто пытаясь увидеть, осталось ли в нём хоть что-то живое.
Священник сложил ладони, склонил голову и тихо прошептал молитву.
Пламя свечи дрогнуло, будто подтверждая его слова.
Он поднял взгляд на Элиана:
— Ты кажешься мне знакомым…
Элиан едва заметно усмехнулся:
— Возможно. Вы могли видеть меня в газетах.
Старик щурится, пытаясь вспомнить:
— Точно… газета.
Пауза. Воздух натягивается, как струна.
— Скажите, отец…
Такому, как я… есть место среди вас?
Священник медленно перекрестился:
— Прости, сын мой. Мне нужно подумать. И… обговорить это с Богом.
Элиан сжал губы, будто удерживая слова, которые не должны сорваться с языка.
Он развернулся и, не сказав ни слова, вышел из церкви.
——
Солнечный свет падает на улицу, перед входом в «Дом Красной Луны» снова толпы.
Журналисты, фотографы, корреспонденты — все перекрикивают друг друга.
— Мисс Вильмер, это правда, что вы теперь работаете здесь?!
— Какова ваша цена?
— Верно ли, что семья Вильмеров отказалась от вас?
— Посмотрите сюда! Мисс Вильмер!
Диана стоит прямо, гордо, голова высоко поднята.
Выдерживает каждый взгляд — хищный, любопытный, презрительный.
И тут среди толпы она видит знакомое лицо.
Высокий, стройный, сдержанный.
На нём дорогой тёмно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре.
Белая рубашка, тонкий галстук, золотые запонки.
Коротко подстриженные тёмные волосы.
Очки с тонкой круглой оправой — придают ему вид учёного или уважаемого адвоката.
Лицо благородное, аккуратные черты, лёгкая щетина.
Взгляд внимательный, но холодноватый — человек, привыкший всё просчитывать.
Диана подходит к нему почти бесшумно.
— Вы случайно не из семьи Орсини?
Он едва склоняет голову:
— Да, мисс.
— Я училась с вашей сестрой…
— Я помню.
Он смотрит на неё как на феномен — женщина из высшего света в борделе.
Но в его взгляде нет грязи, лишь бесконечный интерес.
— Скажите… мы можем поговорить?
Он чуть улыбается уголком губ:
— Возможно… когда-нибудь, мисс. Если вы дадите мне интервью?
Диана медленно отступает:
— Может быть, сер.
Она снова входит в бордель.
Полицейские и местная стража удерживают толпу.
Настоящий хаос.
Диана лишь выдыхает:
«Как и ожидалось… им не нужна правда. Им нужны заголовки. Сенсация. Позор. А мои чувства никого не интересуют…»
К вечеру Диана спускается в бар — и словно зажигает весь зал.
Сексапильное платье, тёмно-бордовое корсет с глубоким, но изящным декольте, шёлковая юбка с разрезом до бедра, чёрные кружевные перчатки до локтя, на шее тонкая подвеска, волосы уложены волнами, пара прядей падают на лицо, алые губы и лёгкий аромат ванили.
Она сидит за барной стойкой в полумраке.
Рядом сидит тот Реми.
На нём женственное платье с корсетом, перья в волосах, яркий макияж: синие тени, красные губы, блёстки. На шее и руках куча дешёвых, но ярких украшений. Глаза игривые, манеры мягкие и театральные.
Диана медленно пьёт вино, а музыка льётся из старого граммофона — эротичная, тягучая.
По залу проститутки зазывают клиентов — мужчин и даже женщин. В углах уже кое кто оказывает услуги.В воздухе сладкий дух вина, духов и тел.
Некоторые мужчины стоят недалеко — явно не из этого района. Слишком чистые костюмы, слишком уверенный взгляд. Скорее люди из её прежнего мира. Они смотрят на Диану так, будто она — трофей. Диана отвечает им игривым, но опасным взглядом.
Реми наклоняется к ней:
— Эй, крошка… будь осторожна. Не спеши.
Диана усмехается: — Не думала, что такие бывают здесь.
У них наверняка жёны… и дети.
Реми громко, жеманно цокает языком:
— Таких как раз у нас полно, милочка.
М-м… я бы того охомутал, — он кивает на одного из мужчин. Диана смеётся и поднимает бокал. Они чокаются.
— Это Диана Вильмер, да?
— Да… она.
— Я думал, это слухи… Чёрт, как же она хороша.
Второй хмыкает:
— Думаешь, осилишь её?
— Ха, это же шлюха, Марко. Всё, что ей нужно — это деньги и члены.
Эти слова долетают до Реми. Он рывком ставит бокал на стойку.
— Ублюдки…
Диана спокойно делает ещё глоток вина, глаза её медленно поднимаются на мужчин.
– По танцем Реми?
Диана поднимается из-за стойки — движение плавное, будто вода переливается в бокале.
Реми, грациозный, яркий, блестящий от своих украшений, театрально делает реверанс и протягивает ей руку:
— Хмм… с удовольствием, крошка.
Она вкладывает свою ладонь в его — тонкую, холодную после бокала вина.