Мужчины, бормоча что-то себе под нос, отступили, бросая на Диану злобные, жгучие взгляды, но не решаясь продолжать.
Реми, не сказав ни слова, повёл Диану прочь, увлекая её за собой вдоль ряда столиков, где её провожали разнообразные взгляды — сочувственные, восхищённые, удивлённые. Он увёл её в сторону, подальше от зала, в полутёмный коридор, где музыка звучала уже только как отголосок далёкого празднества.
Его рука продолжала держать её, не позволяя дрожи пробиться наружу. Он вёл её уверенно, так, будто хотел оградить от всей грязи мира. Диана шла рядом, чувствуя, как напряжение медленно спадает, оставляя лишь тяжёлый, горький привкус обиды и бессилия.
Она знала: в этом месте каждый видел в ней то, что хотел увидеть. И не было никого, кто бы попытался разглядеть женщину под шелком, под румянами, под легендами, которые уже успели сложить о ней.
——
Утро в номере наступило тихо, почти лениво. На столике, куда падал полосатый солнечный свет, были разбросаны свадебные подарки — дорогие гребни, ленты, коробочки с украшениями. Диана ходила взад-вперёд, перебирала вещи, словно пытаясь найти в них ответы, которых там не было.
Вдруг дверь резко распахнулась. На пороге появилась мадам — нарядная, но хмурая, с сердитым огоньком в глазах.
— Эй! Что, чёрт возьми, вчера произошло в баре?!
Голос её гулко отозвался в комнате.
Диана обернулась. На её лице появилась мягкая, почти извиняющаяся улыбка.
— Мадам…
— Не «мадам». Отвечай! Девки всю ночь судачили. Что это была за сцена?
Диана сделала шаг вперёд, словно готовясь к разговору, которого не избежать.
— Я решила. Сегодня вечером я хочу начать.
Мадам моргнула, не сразу поняв.
— Что?.. О чём ты сейчас говоришь?
— Я хочу работать. Мне нужна работа.
У вас ведь есть место, разве нет?
Мадам шумно втянула воздух, будто услышала нечто невозможное.
— Ох, Диана… даже не знаю. Ты слишком… ну, не отсюда.
Но Диана уже подошла к вешалке. Сняла оттуда тонкую вышитую накидку, ту самую, что должна была храниться в богатом доме, а не в дешёвом номере борделя. Подошла к мадам и тихо, почти мягко, накинула ей на плечи.
— Я давно думала, кому она подойдёт. Теперь понимаю — вам.
Мадам повернулась к зеркалу. На лице её появилось самодовольное выражение, даже что-то лукавое.
— Какая прелесть… Вот уж не ожидала.
Она прищурилась.
— Ей-богу, ты пытаешься меня купить?
Диана лишь чуть-чуть прикусила губу, не находя слов.
Мадам хлопнула её по руке и рассмеялась — громко, добродушно, почти театрально.
— Продано!
Диана тоже улыбнулась. Негромко, но искренне. На миг в комнате потеплело.
— Вечером увидим, моя девочка, — сказала мадам и, напевая что-то под нос, вышла из комнаты.
Дверь закрылась, и Диана осталась среди своих роскошных свадебных сокровищ, которые уже ничего не значили. Она стояла между прошлой жизнью, что отвернулась от неё, и новой, которую ей ещё только предстояло принять.
Глава 3
У входа толпились мужчины — шумные, возбуждённые, из разных слоёв общества. Марес стоял на ступеньке, как стражник, размахивая тростью.
— Господа, прошу. Можно входить. Без суеты… без споров.
Мужчины потянулись внутрь цепочкой. Марес, подрагивая усами, выстроил их в длинный ряд у стены, ведущей к дальним комнатам.
— Так, слушайте внимательно. У каждого из вас будет всего несколько минут. Если кто-то вздумает хитрить, задерживаться, кричать или вести себя непристойно — вход сюда вам будет закрыт навсегда.
Он открыл первую дверь.
В комнату шагнул мужчина — полный, тяжёлый, в дорогом тёмном костюме. Лицо у него было мясистое, порозовевшее от волнения, а кривые зубы едва скрывались за влажной улыбкой. Он вошёл, медленно оглядывая всё вокруг, как человек, попавший туда, куда мечтал попасть давно.
Комната утопала в густом, тёплом красном свете. Красные лампы, красные ткани, красные тени на стенах — всё словно дышало одним жарким, затхлым дыханием. Запах духов смешивался с запахом вина.
У большого дивана стояла Диана.
Она была в своём свадебном платье — белоснежном, слишком чистом для этого места, слишком живом среди багряных теней. Она стояла прямо, не шелохнувшись, словно мраморная статуя, которая вдруг обрела жизнь.
Мужчина вытянул шею, сглатывая, и подошёл ближе.
Диана медленно повернулась к нему — движения её были мягкими, размеренными, чужими этому дому. Свет лег на её лицо, и она шагнула навстречу мужчине. Он вспотел, будто от жары.
Она остановилась перед ним. Её руки легли на плечи платья. Мгновение — и ткань чуть скользнула вниз, едва приоткрыв шею и ключицы. Ничего вульгарного — только тихое, контролируемое движение, как будто она сама владела ситуацией, а не он.