И мысль о том, что кто-то вновь попытается лишить её последнего пристанища,
последнего кусочка мира,
последнего права быть собой —
обжигала сильнее любого удара.
Диана обхватила перила руками.
Нет.
Она не позволит забрать это.
Не теперь.
Не снова.
И даже если весь город поднимется —
она поднимется выше.
Они придут за ней.
Но и она будет готова.
——
Ночная жара будто застряла под низким потолком бара. Выцветшие неоновые лампы дрожали, окрашивая стены в кроваво-рубиновый оттенок. Музыка из старого магнитофона хрипела, как старик, который давно потерял вкус к жизни.
Диана сидела в самом тёмном углу — одна, упрятав ноги под кресло, будто хотела раствориться в тени. Сегодня она не желала ни ласки, ни внимания, ни даже сна. Она просто хотела исчезнуть.
Вокруг всё шло по привычному кругу:
кто-то пил дешёвый виски;
кто-то танцевал, лениво обнимая партнёра;
в углу ругались двое, перебирая грязные деньги;
а у стены пара занималась быстрым, неосторожным сексом, не обращая внимания на мир.
После нескольких глотков тягучего вина к Диане опустился на стул незнакомец — высокий, широкоплечий, подтянутый. Мужчина с яркими, холодно-зелёными глазами.
— Я вам не позволяла садиться ко мне, — тихо бросила она, не поворачивая головы.
— Мисс Вильмер, полагаю?
Она приподняла бровь.
— Прошу оставить меня в покое. Я не в настроении давать интервью.
Мужчина едва заметно улыбнулся.
— Вы решили, что я журналист?
Диана оценила его взглядом — выправка, уверенность, осанка, которая не бывает у пьянчуг и случайных людей.
— Вы либо журналист, либо клиент, либо из моего прошлого. Но кем бы вы ни были — беседы со мной сегодня не будет.
Он наклонился чуть ближе, и в голосе его послышалась мягкая настойчивость:
— Прежде чем вы меня прогоните… Я хотел бы узнать вас поближе. Я изучил кое-что о вас, Диана. Ваши поступки — смелые. Чересчур смелые для такой юной леди.
Она устало выдохнула:
— Ладно. Чего вы хотите?
Он оглядел бар, как будто впервые здесь оказался.
— Почему вы решили бороться за это… место? — он сделал лёгкую паузу. — Неужели вы и вправду здесь счастливы? Вы выглядите уставшей. Разбитой. И — самое главное — одинокой. Посреди всех этих людей, среди тысяч мужчин, что приходят к вам… вы всё равно одна.
Диана встретила его взгляд, и внутри что-то дрогнуло — то ли раздражение, то ли тревога.
— Кто вы?
Мужчина улыбнулся мягко, почти по-детски.
— Меня зовут Элиан.
— Тогда, Элиан… уходите. Оставьте меня и этот дом. Вы ничего не знаете о моих чувствах и намерениях. Люди здесь ни в чём не виноваты. И вы ничем не лучше их. Тысячи мужчин приходят сюда — и это лучшее доказательство.
Она сделала новый, более быстрый глоток.
Элиан поднялся медленно, без резких движений.
— Был рад познакомиться, Искусительница.
Она нахмурилась, но он уже исчезал в полутьме.
К ней тут же подскочил Реми
— Лапочка моя… ты его знаешь?
— Что? А… нет.
— Так это же тот мужик из газеты! Влиятельный был тип. Жениться собирался на дочери депутата — Кларе Монтелли. Говорят, издевался над ней её отец, Эдвард Монтелли. Парень этот, Элиан, заступился — и вышло убийство. Девчонка, неблагодарная, отвернулась от него, выбрала отца… вот его и упекли. Хотя историй о том, что там случилось, полно. Поговаривают, он психопат. Лучше не связывайся.
— Я и не собиралась…
Но взгляд её всё равно цеплялся за дверь, через которую он ушёл.
Неожиданное, неприятное чувство кольнуло — будто она увидела в нём отражение себя: одиночество, потерянность, обиды, предательства, что давят на плечи сильнее любого греха.
Она резко поднялась, почти опрокинув бокал, и побежала к выходу.
По лестнице вниз, через гул бара — и на улицу.
Но на улице её встретили только полицейский патруль с усталыми лицами, проститутка в рваной шубе и пьяные мужчины, шатающиеся, как тени. Больше никого.
Элиана — и след простыл.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов