— Вы удивляете меня, синьорита Вильмер, — сказал он негромко.
— Каждый раз — по-новому.
Она никак не ответила. Только улыбнулась — чуть мягче, чем раньше — и позволила ему вести её в танце.
Их фигуры плавно кружили среди света и музыки, а за пределами этого круга вечер продолжал дышать — смех, бокалы, шёпот, шаги — всё сливалось в одно.
——
Особняк Вильмеров стоял на возвышении, словно наблюдал за всем Белу-Оризонтэ сверху вниз. Двухэтажный, с белыми стенами, увитыми плющом, и высоким портиком, напоминающим старинные португальские дома. На крыше — красная черепица, блестящая после недавнего дождя.
Внутри всё дышало деньгами и старым вкусом.
Мраморный пол в холле отражал свет хрустальных ламп, стены украшали портреты предков: серьёзные мужчины в мундирах и строгие женщины в жемчуге. По залу разливался аромат дорогого табака, духов гостей и свежесрезанных белых лилий.
Гостиная была огромной: высокие потолки, тяжёлые бордовые шторы, широкие окна, выходящие в ночной сад. На столиках стояли серебряные подносы с закусками — канапе, сырные тарелки, маленькие тарталетки. Мужчины держали в руках рюмки с коньяком или «Кашасой Золотая», женщины — лёгкие коктейли.
Музыка играла тихо, едва ощутимо, чтобы не перебивать беседы аристократов.
К Рубену подошла женщина — мать Дианы.
Она была воплощением элегантности: высокая, стройная, с идеально уложенными русыми волосами, собранными в гладкую причёску. На ней было вечернее платье цвета старого золота, с тонкой вышивкой, а на шее — нитка жемчуга, крупного и редкого. Голос её звучал мягко, но в нём чувствовалась непререкаемая власть хозяйки большого дома.
— Я так рада за вас… Вы достойны моей дочери, Алберти Рубен.
Она улыбнулась — идеально, как светская дама, никогда не показывающая истинных эмоций.
Рядом возникла Диана.
— Мам… а я? Не хочешь и меня поздравить?
Женщина даже не повернулась полностью, только слегка наклонила голову.
— Да-да, Диана, ты молодец.
Только формальность. Ни тепла, ни радости.
К Диане подошли трое мужчин, среди них — её отец.
Высокий, широкоплечий, с ухоженной сединой на висках, ухоженными усами и тяжёлым, уверенным взглядом. Он носил чёрный костюм английского пошива, а его золотые запонки сверкали при каждом движении рук.
— Дочь… — сказал он тихо и поцеловал её в лоб, как делал это, когда она была маленькой.
И только затем — более официальным тоном — добавил:
— Ты сделала правильный выбор.
Его звали Сенатор Эдуарду Вильмер — человек, которого боялись, уважали и никогда не перебивали.
Он вместе с двумя мужчинами — старым другом семьи и молодым банкиром — подошли к Рубену, взяли его под локоть и повели к дальнему уголку гостиной.
— Ну что, доктор Алберти… — усмехнулся сенатор. — Теперь вы почти член семьи. Пора обсудить серьёзные дела.
Другой мужчина добавил:
— И поздравляем…конечно…
Он подмигнул.
— Хотя, кажется, вся комната уже считает вас женихом и невестой.
Все трое рассмеялись — легко, беззлобно.
Рубен тоже улыбнулся, хоть в глазах его мелькнуло беспокойство: он понимал, что эти мужчины говорят не только о свадьбе — но и о своей выгоде.
Пока мужчины пили и говорили, мать снова появилась возле Дианы. Она поправила платье дочери, словно осматривая товар:
— Дорогая, не потеряй такого мужчину. Это твой шанс на счастье.
Диана подняла на неё глаза — светлые, серьёзные.
— Думаешь, я вправду буду счастливой?
Мать кивнула, слишком быстро, слишком механически.
— Счастье — это вопрос правильного выбора, Диана. Мы выбираем умом, не сердцем.
Диана опустила взгляд. В этот момент к ним подошла высокая брюнетка — её подруга Нора. Она была противоположностью Кейти: статная, тонкая, с пронизывающим взглядом и лёгкой хищной улыбкой.
В тёмно-синем платье она выглядела, как ночь.
— Надеюсь, в этот раз ты не сбежишь… — прошептала она тихо, но с нажимом. — И больше никто не умрёт.
Диана резко напряглась.
Её лицо побледнело.
— Я не виновата в этом! — голос сорвался.
Она развернулась и почти убежала к лестнице, поднимаясь на второй этаж.
Мать чуть вздохнула.
— Милочка… она ещё не оправилась. Не стоит об этом вспоминать.
Нора опустила глаза, смутившись.
— Простите… я сглупила.
Она смотрела на ступени, по которым исчезла Диана — понимая, что за её словами скрыта куда более тяжёлая история, чем просто «сглупила».
В гостиной, среди смеха и хруста бокалов, в тени тяжёлой бархатной гардины встретились две женщины — бабушка Дианы, донья Мария-Луиза Вильмер, и мать Дианы, донья Элоиза Вильмер.