По дому неслись обрывки фраз:
— Где второй букет для церкви?!
— Зеркало протрите, быстрее!
— Никто не видел жемчужную подвязку?!
— Диана готова? О, Господи, кто тронул её туфли?!
Всё казалось хаосом, но это был типичный хаос большого аристократического дома в день свадьбы.
Диана стояла у большого трюмо в центре комнаты.
Белое утреннее солнце падало на неё из окна, делая платье ослепительным.
И платье было действительно великолепным.
Длинное, струящееся, из тончайшего шёлка.
Лиф — с нежной вышивкой жемчугом, почти невесомой.
Рукава — прозрачные, тюлевые, доходящие до локтя.
Юбка — многослойная, мягкая, волнами ниспадающая на пол.
На шее — тонкая нитка жемчуга.
Прическа — высокая аккуратная гулька, украшенная маленькими серебряными шпильками, что поблёскивали, как роса.
А лицо…
На лице не было радости.
Лишь грусть.
И страх, который она пыталась спрятать, но он проступал в каждом взгляде на своё отражение.
Диана коснулась рукой зеркальной поверхности.
— Правильно ли я поступаю… по правильному ли пути иду?..
Дверь распахнулась.
Вошла донья Элоиза, величественная, как всегда: высокая причёска, шёлковое платье цвета шампанского, строгий, уверенный взгляд.
В руках она держала свернутую белую ткань — фату.
Завидев дочь, она остановилась на секунду.
Её лицо смягчилось.
— Невероятно выглядишь, дочь. Рубен будет в восторге.
— Спасибо, мам…
Элоиза подошла ближе и развернула фату — лёгкую, почти воздушную, с кружевными краями ручной работы.
— Я принесла её. Специальный заказ. Самый лучший материал, Диана.
Она закрепляла фату на причёске дочери, пальцы уверенные, отточенные.
— Что с тобой, дочь?
Диана дрогнула.
— Мам, я…
— Не говори! — быстро оборвала она.
— Понимаю, ты волнуешься. Это у всех так. Нам уже пора. Все гости в церкви ждут, и Рубен уже там.
Диана смотрела на своё отражение — будто впервые. Медленно провела пальцами по фате.
И вдруг подняла взгляд:
— Я хочу сначала увидеть его.
Элоиза резко напряглась.
— Это плохой знак, дорогая! Жених не должен видеть невесту до церемонии! Это традиция!
— Если я его не увижу сейчас, я никуда не поеду.
Мать закатила глаза к потолку.
— Ох, Диана! Я так и знала, что ты что-то выкинешь! Опять! Почему всё не может пройти как у всех?!
Диана обиженно надула губы и села на кровать, сложив руки на груди — как маленькая девочка, которой не разрешили любимую игрушку.
— Ладно! — выдохнула Элоиза наконец.
— Не переживай. Я… я что-нибудь придумаю.
Она вышла из комнаты, закрывая дверь слишком резко.
В коридоре сразу поднялся шёпот, беготня, тревога.
— Она что? Передумала?!
— Донья Элоиза сказала — все молчать и не паниковать!
— Жених… нужно предупредить жениха…
Дом снова загудел, но теперь в нём витала новая энергия:
страх, что свадьба может рухнуть.
Церковь Санта-Мария да Луз, старинная, белокаменная, с высокими колоннами и расписанным потолком. Внутри стоял лёгкий запах ладана, смешанный с ароматами цветочных гирлянд, которыми были украшены скамьи. Солнечный свет проникал через витражи — красный, синий, зелёный — ложась на пол цветными бликами.
Люди в праздничных нарядах занимали места, шёпотом перекидываясь фразами о том, какая чудесная пара получится у Дианы и Рубена. Музыканты уже держали инструменты, и лишь лёгкое напряжение проскальзывало в воздухе.
В коридоре перед залом начали расползаться слова, словно дым:
— Она не хочет выходить.
— Она требует увидеть его.
— Говорят, не выйдет, если не поговорит!
Тут же появились Кейти и Нора. Взволнованные, почти бегом они подлетели к Рубену.
Он стоял в окружении друзей — идеально выглаженный костюм, белая рубашка, галстук цвета морской волны, волосы аккуратно уложены. Он улыбался, но когда увидел девушек, улыбка погасла.
— Рубен… — выдохнула Кейти. — Она… она хочет поговорить. Срочно.
— Она не поедет в церковь, если не увидит тебя, — добавила Нора.
— Что? Как это так?! — голос его сорвался, а друзья переглянулись — одни с раздражением, другие с насмешкой.
Кейти тихо сказала:
— Просто поговорите с ней. Она переживает…
Рубен почувствовал, как взгляды гостей прожигают его — что-то происходит, а он должен быть безупречным женихом. Под хмурые вздохи друзей он выбежал из церкви, подруги Дианы за ним. Люди обернулись, перешёптываясь: