— Куда это он?
— Что случилось?
— Неужели…?
Дом Вильмеров был в смятении. Родня сбивала друг друга в дверях, служанки плакали от нервов, а мать Дианы хваталась то за сердце, то за голову.
Когда Рубен вошёл — мокрый от пота, сбившийся с дыхания — родственники Дианы кинулись к нему с утешениями:
— Не волнуйтесь, с ней всё хорошо…
— Она просто впечатлительная…
— Сейчас всё уладится…
Но он никого не слушал.
Он протолкнулся мимо всех и, едва не спотыкаясь, поднялся на второй этаж.
Он ворвался в комнату.
Диана резко обернулась. Фата слегка дрогнула.
В белом платье она выглядела хрупкой, воздушной — почти нереальной.
Он замер.
Мягко улыбнулся — искренне тронутый её красотой.
— Рубен…
— Диана… — выдохнул он.
Он подошёл ближе.
— Пошли, всё уже готово. Нас ждут.
Она подняла руку, будто ставя невидимую стену.
— Рубен… сначала послушай меня.
— Конечно… но давай скорее.
Диана глубоко вдохнула.
— Я не готова выходить замуж.
— Что?..
— Мы почти не знаем друг друга. Всё произошло слишком быстро. Я боюсь. И… и мне кажется, ты заслуживаешь другую женщину. Ту, которую будешь любить… и которая будет любить тебя.
Его лицо исказилось.
— Что? Ха! Диана… Мы узнаем друг друга после свадьбы. Каждый день будет наш. Не выдумывай.
Она попыталась объяснить, но он уже кипел изнутри.
— Ты хочешь опозорить меня? СПЕЦИАЛЬНО?!
Он толкнул её — она упала на диван, фата сползла на плечо.
За дверью слышались шорохи — родня пыталась расслышать.
— Я говорю о своих чувствах! — Диана вскочила, глаза блестели.
— Я хочу быть счастлива! Сейчас я не счастлива! Этого брака не будет. Не сегодня. Не завтра. НИКОГДА.
Рубен начал дышать тяжело, прерывисто. Он сел на край кровати, закрыв лицо руками.
— Ты не можешь… так. А как же твои родители? Что скажет моя семья? Что подумают все?!
Он всхлипнул.
По-настоящему.
Слабо, жалко.
Диана смотрела на него — и впервые видела не мужчину, а испуганного мальчика.
Он поднял глаза, красные, влажные.
— Хочешь… хочешь, я не буду тебя трогать? Не будет первой ночи, ничего не будет. Просто… поженимся. И каждый будет жить своей жизнью… как хочет…
— Что?.. — она не верила своим ушам.
— Скажи только, что у тебя есть другой. Только это объясняет… Я пойму. Ты можешь быть с ним, только… чтобы никто не знал…
— У меня НИКОГО нет. Ты совсем не понимаешь меня.
В этот момент Диана поняла всё:
Он никогда её не любил.
Он просто хотел её иметь.
Как трофей. Как награду. Как символ успешности.
А любовь — была лишь в её фантазии.
— Уходи, Рубен. Немедленно.
Он вскочил.
— Нет! Ты не можешь так! НЕ МОЖЕШЬ!
Она указала на дверь.
Холодно, уверенно.
— Пошёл вон.
— Бросить меня?! Ты решила бросить меня?! О нет…
Он ударил её по щеке.
Сильно.
Голова Дианы дрогнула, но лицо её осталось неподвижным — будто она замёрзла изнутри.
Она открыла дверь.
Он, проходя мимо, выкрикнул:
— Это я тебя бросаю, слышишь?! ШЛЮХА!
Родня ошеломлённо расступилась, давая ему пройти.
Элоиза бросилась за ним, крича его имя.
Диана закрыла дверь.
Шум стих.
Только её дыхание и гул крови в ушах.
Она приложила ладонь к горящей щеке и подошла к зеркалу.
Смотрела — долго, немигающе.
Её мир разрушился.
Но в глубине отражения — впервые за долгие месяцы — появилась искра.
Словно внутри неё что-то проснулось.
Что-то свободное.
Её родня выбежала следом за Рубеном.
Он шёл быстрым шагом к своей машине, почти шатаясь от гнева и унижения. Лицо перекошено, волосы сбились, руки дрожали.
— Подожди! — крикнула Элоиза, догоняя.
— Это просто волнения, дай ей время!
Он обернулся, как раненый зверь, глаза полные ярости.
— Да пошли вы все! — выкрикнул он так громко, что даже соседи выглянули из окон.
— Ваша дочь — ШЛЮХА!
Элоиза побледнела, родня ахнула.
Рубен хлопнул дверью автомобиля и умчался, визжа шинами, оставляя за собой клубы пыли и унижения.
Элоиза, побледневшая, с дрожащими пальцами, поднялась по ступеням. Она не постучала — впервые в жизни — а ворвалась в комнату Дианы.
— Как ты смеешь?! — прошипела она, словно змей.
— Ты опозорила нас! Нашу семью! ВСЕХ нас!