А Евтихия нигде не было видно.
Мир оказался абсолютно пустынным, хотя на совершенно иной лад, чем это секунду назад представлялось Деянире. Из мира был изъят единственный человек, который был ей интересен, и все кругом непоправимо потускнело. А этот Авденаго корчился на земле и что-то говорил бесполезное.
И, как это частенько случалось во время пирушек с подгулявшими подмастерьями, Деянира испустила воинственный клич и набросилась на простертого в бессилии противника. Она уселась на него верхом и принялась лупить, не разбирая, кулачками.
— Где он? — кричала она. — Где он? Что ты с ним сделал?
Несколько раз она ощущала под кулаком что-то мокрое: кровь из раны, слезы из глаз. Тело Авденаго неприятно содрогалось, — очевидно, она попадала по раненой груди. Но ей было все равно. Она готова была забить его насмерть голыми руками.
— Где он?
Удар по лицу — наискось по скуле.
Голова лежащего дернулась, стукнула о камень.
— Где он?
Удар по груди. Авденаго булькнул горлом, слабенько плюнул густо-красным, оно размазалось по губам, как помада.
— Где он?
Авденаго вдруг перехватил ее за запястье и сел.
— Хватит.
Деянира дернулась, но обнаружила, что даже раненый Авденаго сильнее, чем она. Побитые подмастерья никогда не давали ей этого понять. Но те были обычно еще и пьяненькие.
— Отпусти, — прошипела она вне себя от ярости. — Животное.
Он разжал пальцы и демонстративно отодвинул от нее руки.
— Я не животное.
— Животное, животное… — мстительно повторяла она и вдруг заплакала.
Слезы потекли по ее лицу так обильно, словно копились целую неделю и наконец нашли повод вырваться наружу. Ее лицо сразу стало мокрым, все целиком, а не только две дорожки, процарапанные вдоль щек. Отсырел нос, с его остренького кончика — о ужас! — закапала влага. Широкой струей слезы бежали по подбородку, щекам, даже, кажется, лоб был заплаканным.
— Животное.
Она чувствовала, что Авденаго обижает это слово, и повторяла его снова и снова.
— Сучка, — сказал Авденаго. — Ты всегда бьешь лежачих?
— Всегда, — ответила Деянира. — Со стоячими мне не справиться.
— Реально смотришь на вещи?
— Естественно.
— Ха, — сказал он, — закон выживания.
— Что ты сделал с Евтихием?
— Ишь ты, упорная… — Он зевнул, и Деянира испугалась: уж не началась ли у него агония? Когда-то она читала про предсмертную зевоту в очень убедительной газетной статье.
— Эй, не помирай… — Она встряхнула его. — Что ты с ним сделал?
— Понятия не имею, красавица… — честно признался Авденаго и скривился от боли. Положительно, эта девица его доконает.
Глава девятая
Низкое небо не висело, а как будто летело над землей. Дождь то начинался, то вдруг иссякал, но воздух был холодный и влажный; дыхание непогоды проникало под одежду, волосы не высыхали, в легких, казалось, булькала вода.
Евтихий сел, потер виски. Голова у него раскалывалась, его сотрясал озноб, и неприятная слабость охватила тело. Перед глазами плавала серая пелена.
«Жизнь начинается с того, что ты открываешь глаза и видишь мир вокруг себя, — сказал себе Евтихий. — Тот мир, в который выбросили тебя из материнской утробы, мало интересуясь твоими собственными желаниями… И пошло-поехало. Хоть бы раз спросили, хочу ли я этого».
Он заставил себя всмотреться в дождливую муть. Это не была Серая Граница, как он поначалу опасался. У этого мира имелись дороги, лесные заросли, впереди, у поворота, — полянка, похожая на неопрятную плешь, и там дымящий костер.
На границе никто не живет. А здесь явно обитали какие-то люди. И теперь Евтихий — один из них.
Он не спешил подниматься и куда-то идти. Времени у него навалом. Можно, например, подождать, пока пройдет головокружение…
— Эй, ты!
Евтихий поднял голову. Делать этого не стоило. По крайней мере, не так резко.
Перед ним плыла, растворенная дождем, широкая физиономия с огромным сизым носом и вывороченными губами. Нос подергивался, как хоботок, заплывшие глазки глядели зло.
— Эй, ты!.. Ты чей? — повторил грубый голос.
— Меня тошнит, — сказал Евтихий.
Его пнули ногой в поясницу, и Евтихий полетел лицом в грязь.
— Давай, приходи в себя, — прогремел голос с высоты. — Здесь некогда сидеть и мокнуть. Что значит — тебя тошнит? Ты что, не знаешь, что надо делать, если тошнит? Избавься от этого.
Евтихий лежал неподвижно и пытался сообразить: все равно ему или нет. Стоит пытаться встать на ноги, дать отпор, вообще как-то проявить себя — или можно и дальше лежать лицом в луже и просто ждать, пока назойливый тип уберется?