А тут эти незнакомцы, и так близко от границы. Естественно, их захватили.
Эльф открыл подслеповатые глаза и аж забился на земле. Ну точно, рыба, выброшенная на берег, и дышит ртом точно так же. Тролли от души смеялись, на него глядя. Хотели сразу прибить, чтобы зря не переводил пищу и вообще не страдал лишнего, но тут девчонка как вскинется:
— А ну, уберите от него руки! Не трогайте!
Тролли изрядно повеселились. До чего пылкая девочка!
— Ты кто такая? — спросил предводитель маленького отряда.
Его звали Наххар. Он с самого начала был приверженцем Нитирэна и во всем подражал вождю: носил длинные волосы, заплетенные у висков в косы, рисовал на щеках спирали золотой краской, навешивал на грудь ожерелья из перьев и завязывал под коленями пышные банты, чтобы ноги казались еще более кривыми.
Девочка встала так, чтобы загораживать собой эльфа. Подбоченилась, гневно уставилась на троллей. А они хоть и смеялись, но поневоле залюбовались ею: маленькая, это да, но до чего красивая и храбрая!
— Я — Енифар, — сказала девочка. — А вы — трусы!
Наххар ухмыльнулся, обнажив оранжевые зубы.
— Енифар красивое имя, — сказал он. — И сдается мне, Енифар, что у тебя имеется хорошенький лохматый хвостик.
Она нахмурилась.
— Не тебе смотреть на мой хвостик, — отрезала девочка. — Не дорос ты еще до такой чести!
Тролли переглянулись.
Без слов им стало тут понятно, что эта девочка принадлежит их народу. Смуглая, с яркими черными глазами, с крепкими худыми руками и ногами, темноволосая, она расцветала под горячим солнцем троллиного мира. На вид ей было лет восемь. И у нее наверняка уже вырос очаровательный хвостик. Когда Енифар сбросит тряпки, сшитые человеческими руками, и наденет одежду знатной троллихи — с прорезями и меховыми украшениями, — этот хвостик будет выставлен наружу и сведет с ума десятки храбрецов.
Подобные мысли не считались у троллей чем-то зазорным или непристойным.
Напротив, женщине должно быть лестно, что о ней думают в подобных выражениях. Они даже облизывались, глядя на Енифар.
«Нужно подождать еще лет пять, — думал Наххар. — А потом приползти к ней на брюхе и просить ее благосклонности… Если не откажет, то…» Эту мысль он даже продолжать боялся.
Енифар сверкнула глазами:
— Не воображайте, будто взяли нас в плен!
«Еще пять лет», — остановил себя Наххар. И ответил строго:
— Это ты взяла нас всех в плен, красавица.
Енифар покраснела.
— Не смей говорить мне любезности, тролль!
— Кто ты? — спросил Наххар. — Расскажи мне все. Мне и этим достойным воинам.
— А у вас еда есть? — поинтересовалась Енифар. — Я буду говорить, если вы нас накормите. И выпить дайте. Что у тебя во фляге?
— Не вода, — сказал Наххар.
— Все равно.
Она протянула руку к фляге, но Наххар положил пальцы ей на запястье.
— Я с радостью угощу тебя, Енифар, — сказал он, — но с какой стати мне печься об этом эльфе? — Он кивнул на спутника Енифар. — Это глупое отродье не проживет здесь и года, гак зачем переводить на него хорошие продукты?
— Он мой, — сказала Енифар. — Этого тебе должно быть довольно.
— Я тебя предупредил, — проворчал Наххар. — Как бы ни была ты прекрасна, Енифар, я все же старше и повидал куда больше… Я даже с эльфами дело имел и знаю им цену.
— Я знаю цену этому эльфу, — сказала Енифар. — И мне довольно моего опыта. Дай ему напиться.
Она отобрала флягу у своего собеседника и поднесла ее к губам эльфа. Наххар закрыл глаза, чтобы только не видеть этого безобразия. А Енифар сказала:
— Вот пиво. Выпей, Арилье. Тебе станет легче.
Наххар сдвинул брови, золотые спирали на его лице сморщились.
— Как ты назвала его?
— Арилье.
— Я знал тролля по имени Арилье, — произнес Наххар медленно.
Арилье широко раскрыл синие глаза и словно бы впервые увидел окружающий мир: преувеличенно яркие краски, скуластая темная физиономия тролля, его блестящие черные волосы, источающие вонь прогорклого сала.
— Я тоже знал этого тролля, — сказал Арилье.
— И что с ним случилось? — спросил Наххар.
— Я его убил… Послушай! — Арилье глубоко вздохнул, собираясь с силами. — Я не знаю, почему кто-то из троллиной семьи дал своему отпрыску эльфийское имя, но этот Арилье набросился на меня, как демон, и все кричал, что только одно существо с таким именем должно остаться в живых.
— Естественно, — вздохнул Наххар. — Он был совсем еще мальчик, наш Арилье. Он был мстителем. Понимаешь?