— Нет.
— Существует обычай. Если тролли хотят отомстить, они дают новорожденному мальчику имя своего врага. Такой тролль растет лишь для одного: чтобы убить. Но ты оказался сильнее.
— Проклятье, я ведь старше! — взорвался Арилье. — Я не помню, чтобы причинял большой вред какому-нибудь троллю… То есть, я с ними… с вами… с троллями сражался, но мы все сражались. Тролли убили у меня много друзей. Наверное, и я кого-то убивал.
— Если ты тот самый Арилье, то ты истребил целую семью, — сказал Наххар. — Давно. Лет двадцать назад. И с тех пор они хотели отомстить тебе.
— Теперь вы понимаете, какой он ценный, — вмешалась Енифар. — Он не позволил убить себя. Он занял место того Арилье.
Наххар удивленно перевел взгляд на девочку. Енифар с важностью кивнула.
— Арилье-тролль родился и был воспитан для того, чтобы совершить месть над Арилье-эльфом, так?
Наххар опустил голову в знак согласия.
— Но Арилье-эльф убил Арилье-тролля, так?
— Ты это знаешь, моя госпожа, — подтвердил Наххар.
— Следовательно, Арилье-эльф — единственный, кто остался на земле с именем Арилье?
— Так.
— Он должен занять место мстителя, — сказала Енифар. — Это же очевидно. Других Арилье по обе стороны Серой Границы не существует.
— Ты не только красива, но и мудра, — восхищенно сказал Наххар. Он потянулся к ней губами и поцеловал ее глаза. — Как хороши будут твои ресницы, если ты выкрасишь их серебряной краской! — прошептал он.
— Не смей со мной любезничать, — возмутилась Енифар. — Я ребенок.
— Те, кто бил тебя по рукам и оставил все эти шрамы, не считал тебя ребенком, — ответил Наххар.
Енифар фыркнула.
— Это была та женщина, которая называла себя моей матерью. Она хотела, чтобы я работала по дому. Стирала, мыла горшки…
Она посмотрела прямо в горячие глаза Наххара, и оба они расхохотались.
— Мыла горшки! — сквозь смех повторяла Енифар. — Ты можешь себе это представить?
Остальные пятеро троллей молча сидели на корточках вокруг собеседников. Слушали, кивали. Большинству нравилось то, как развивались события. Только один все время подносил кинжал к губам и прикасался языком к острому лезвию. Но он помалкивал, держа свое мнение при себе.
Наххар усадил Енифар на свою лошадь. Арилье плелся пешком, держась рукой за стремя. Время от времени Енифар подавала ему флягу Наххара — она завладела не только лошадью, но и припасами своего нового покровителя. Арилье жадно глотал теплое пиво. Солнце буквально съедало его. Лицо у него пылало, едкий пот бежал по телу. Он едва мог видеть, куда ступает.
Сам виноват. Когда после победы Нитирэна Серая Граница пришла в движение, часть земель, населенных людьми, оказалась на троллиной стороне. И Арилье не придумал ничего умнее, как пробраться туда и вывести из деревни людей, волей судьбы очутившихся на чужой земле. А заодно прихватил и эту девчонку, Енифар. Откуда ему было знать, что она — подменыш?
Нужно было оставить ее в замке защитницы. Может быть, ничего бы с ней там и не случилось. И с чего только Арилье взял, что Енифар непременно погибнет, если войдет в замок? Ну да, разумеется, ни один тролль не останется в живых, если пересечет заветную черту, но… Енифар — не обычный тролль. Если она вообще принадлежит к этому племени, а не представляет собой нечто совершенно особенное.
Подменыш. Кто подменил ее? Зачем? Как такое вообще стало возможно?
Мысли у Арилье путались и в конце концов он просто решил, что сам он — дурак, а жизнь его скоро закончится. На этом он перестал вообще о чем-либо думать и просто шел рядом с лошадью, на которой восседала девочка Енифар.
Сквозь розоватый туман он различал иногда фигуры и образы. Коленка Енифар. Лошадиный бок, накрытый узорчатой попоной (эти узоры, сплетающиеся ромбы, преследовали Арилье, точно в бреду). Плоские рожи троллей. Пыльные столбы над дорогой. Грязные кусты с мертвыми листьями. И над всем простерты ядовитые солнечные пальцы. Арилье казалось, что его кожу расцарапывают когтями — жгло невыносимо.
А Енифар болтала себе с троллями и спокойно глазела по сторонам. Даже смеялась иногда.
— Арилье! — говорила девочка. — Что-то ты плохо выглядишь. Ты устал? Наххар говорит, мы скоро приедем. Там есть прохладная вода.
— Или меня убьют, — пробормотал Арилье.
— Убьют? — Она смеялась — в вышине, очень далеко от придавленного к земле Арилье, счастливым смехом свободного существа. — Тебя убьют? Какие глупости, Арилье! Ты идешь к своей новой семье! Да они будут тебе рады!
— Лучше бы убили, — буркнул Арилье.
Но он лгал. Он совсем не хотел умирать.