— Кэтрин, дорогая, как я давно тебя не видела, — миссис Грейсон присоединяется к нам в гостиной. Женщина подходит ко мне и сжимает в объятиях. — Как поживаешь?
— Всё хорошо, миссис Грейсон, — отвечаю ей. — Как вы?
— Сколько тебя можно просить, зови меня Элизабет, — весело журит меня она. — Я так рада, что, наконец, собрала вас всех под этой крышей.
Зачем она сжимает в своих объятиях сына.
— Сынок, совсем забыл о родной матери, — в голосе Элизабет проскальзывает грусть. — Ты должен почаще приезжать домой. Может, теперь ради неё ты будешь это делать, — на её лице расплывается широкая улыбка. — Вы так мило смотритесь вместе.
— Господи, мам, ты неисправима, — закатывает глаза Джозеф.
— Я же могу помечтать, — женщина подмигивает сыну и оставляет нас вновь одних.
— Не стоит слушать мою мать, — обращается ко мне Джо. — Она просто хочет побыстрее меня с кем-то свести.
— Мне понравилось то, что мы мило смотримся вместе, — произношу тихо. — К тому же теперь я понимаю в кого пошла твоя сестра.
Он улыбается, долго изучая меня взглядом, но так ничего и не говорит. После приезда в Нью-Йорк Джо, вообще, не говорит о наших отношениях. Возможно, Грейсон думает, что если вновь затронет эту тему, то я испугаюсь и дам заднюю. Что ж, скорее всего, он прав. Просто так мне легче. Когда я не думаю о нас, как о паре, мне легче делать то, что делаю.
— Я рад, что ты согласилась прийти, — спустя время произносит парень.
— Я тоже этому рада, — искренне отвечаю ему.
И я действительно ни разу не пожалела об этом за сегодняшний вечер. До этого момента. Помните, что я говорила про Лиама Грейсона? Так вот, этот ублюдок ещё хуже. И сегодня он показал мне своё истинное лицо.
Большую часть времени мы весело проводили в гостиной, где Грейсоны-старшие рассказывали истории из своего прошлого. А также я узнала много курьёзных историй из детства Джо и Даниэлы. Оказывается, они были ещё теми проказниками. Позже был не менее восхитительный ужин. А затем пока миссис Грейсон и Дани убирали со стола, Джо провёл мне небольшую экскурсию по этому замечательному дому. В эти минуты я была безумно счастлива. А ещё я поняла, насколько глупо вела себя до этого. Я должна ценить те недолгие моменты счастья, которые случаются в моей жизни. А вместо этого трусливо убегают, поджав хвост. Я всегда так делаю, когда на моём пути появляется какое-то препятствие. Изменится ли это когда-нибудь?
— Вот ты где, — слышу мужской голос и оборачиваюсь. — Скучаешь в одиночестве, Кэйти? — эти слова принадлежат Лиаму.
— Не против, если я составлю тебе компанию? — он широко улыбается, выходя ко мне на балкон. Хотя это даже балконом назвать нельзя. Скорее терраса, которая простирается на весь верхний этаж. Я осталась здесь ждать Джозефа, пока он отлучился к отцу в кабинет. И я бы с удовольствием продлила своё одиночество. Это намного лучше общества Лиама. Не понимаю, как в подобной семье мог родиться кто-то вроде него. Но разве мне судить?
— Ты ведь уже здесь, — вновь разворачиваюсь в сторону города, стараясь не обращать на него внимания.
— Твоё сегодняшнее появление в нашем доме было приятной неожиданностью, — Лиам подходит ближе и становится рядом со мной, смотря вдаль. — Хотя чего-то подобного и стоило ожидать.
— О чём ты?
— О том, что мой брат чертовски предсказуем, — он широко улыбается. — Но ведь это тебе и нужно, верно?
— Что за жалкие намёки, Лиам? — мне становится не по себе от его пристального взгляда. Но парня, кажется, только забавляет моя неловкость.
— Намёки? Брось, Кейт. Я просто констатирую факт, — теперь он в открытую смеётся.
— Господи, Лиам, ты что пьян? — нужно поскорее убраться от этого мужчины. Меня пугает его поведение. Пугает осознание того, что могут значить эти слова.
— Не будь такой зажатой, — ещё громче смеётся он. — Я всего лишь пытаюсь быть дружелюбным, Катерина.
И моё сердце пропускает удар. Этого не может быть! Он не может знать. Как? Как такое произошло? Чувствую, как пол под ногами начинает шататься. В голове полная неразбериха и миллион вопросов, на которые у меня нет ответов.
— Ты хорошо себя чувствуешь, детка? Такая бледная, — насмехается ублюдок.
Хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Понимаю, что любые оправдания бессмысленны. Он знает правду, и я не смогу убедить его в обратном. И тут ко мне приходит осознание того, что Лиам ничего не рассказал своей семье. Вот только почему? Он не похож на глупца.