— Приношу свои извинения за неудобства, — раздался за спиной полный ехидства голос.
Я оглянулась, с удивлением отмечая, что та часть комнаты разительно отличалась от этой. Если эта сторона выглядела как заброшенная и опустевшая замковая комната, то за спиной у меня находился старинный кабинет.
Большой, из красного дерева стол был завален бумагами, толстыми фолиантами и свитками. На каменном полу чёрный, как сама ночь, ковёр с длинным ворсом. Справа от стола — камин, в котором чуть слышно потрескивали поленья, слева — высокая деревянная дверь. Множество книжных стеллажей, уходящих под самый потолок. Оставалось лишь гадать, каким образом можно достать книги с верхних полок. А чуть дальше двери уютный уголок с диванчиком, парой кресел и овальным стеклянным столиком.
За столом, в чёрном бархатном кресле сидел мужчина, лет тридцати и с нескрываемой усмешкой смотрел на меня. Его иссиня-чёрные шёлковые волосы могли запросто вызвать зависть у огромного количества девушек! Идеально гладкие, блестящие пряди разметались по широким плечам. Мне захотелось к ним прикоснуться! К волосам, не к плечам!
Выразительные синие глаза без зазрения совести откровенно разглядывали меня. И почему-то я была уверена в том, что именно он будет поджигать хворост у моих ног. От этой мысли меня передёрнуло, а по спине прошлась волна ледяного холода.
— Кто вы и зачем я вам нужна? — голос предательски дрогнул, но я гордо вскинула подбородок, решив, что унижаться — последнее, на что я пойду. Пока ведь не ясно, для чего я им понадобилась. Может, это чья-то извращённая шутка, в конце концов?
— Дарина, я понимаю, что это прозвучит странно, я бы даже сказал — дико, но вы сейчас находитесь в другом мире, — тщательно подбирая слова, пояснил Джерван.
Ну, точно — сектанты! Сейчас начнут вербовать меня в свою «семью» или же сожгут к чертям! За спиной раздался смешок. И чего ему так весело, хотелось бы знать?
— Не переживайте, Дара. Скоро узнаете, — я резко оглянулась на жуткого типа в кресле, но он только оскалился в самодовольной усмешке.
Вот же... гад! У меня что, на лбу написано, о чём я думаю?
— Именно, — продолжая пакостно улыбаться, ответил он.
Я непроизвольно коснулась ладонью лба. На этот раз оба мужчины громко расхохотались.
Меня накрыла волна ярости, и, вскочив с кровати, я метнулась к двери. На что надеялась — сама не знаю, но остановить меня никто не пытался. Схватившись за ручку, тут же с криком отскочила. Я со слезами на глазах уставилась на обожжённую ладонь. Меня тут же схватили за локоть и потащили к дивану. Я принялась отчаянно вырываться и верещать как... опороченная девица.
— Да угомонись, ничего мы тебе не сделаем! Подумаешь, руку обожгла, — донёсся до испуганного сознания ехидный голос синеглазого гада.
— Альфрон, прекрати! — чуть повысив голос, укоризненно произнёс Джерван.
— Я ещё не начинал.
— Альфрон!
— Да понял я! — с нескрываемым раздражением ответил ему гад!
— Дарина, мы не причиним тебе вреда, успокойся! — подозрительно ласково заявил седой мужчина.
Меня усадили на мягкий диван. Слёзы продолжали градом стекать по щекам, а я даже не пыталась их остановить. Ладонь нещадно жгло. Я поднесла её к губам и подула, пытаясь хоть немного остудить.
— Дай мне руку, — попросил Джерван, хотя назвать это просьбой, язык не поворачивался.
Я отчаянно замотала головой, отодвигаясь от мужчины, но он успел перехватить меня за больную руку и рывком придвинул к себе. Он сжал мою ладонь, погружая в пучину боли, но не прошло и пары секунд, как я почувствовала облегчающую прохладу. Слёзы мгновенно высохли. Я с удивлением обнаружила, что руку больше не жжёт. Джерван отпустил меня, и я ошарашенно посмотрела на ладонь. На ней не было и следа от недавнего ожога. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, силясь понять, что только что произошло.