– Потому что все члены отряда пока живы. Он берет новых, когда кто-то погибает.
– И часто это случается?
– Время от времени, – неопределенно пожал плечами Николай.
– Значит, вы записали меня в пушечное мясо? – холодно спросила я.
Мне отчаянно захотелось схватить со стола хрустальную вазочку с печеньем и швырнуть ее в лицо Николаю. Я вдруг отчетливо и ярко представила себе, как тяжелая посудина ломает ему нос.
– Поверь, это наилучший вариант для тебя из всех возможных.
– А почему меня просто не могут оставить в покое? Через полтора года я уеду из Вельграда навсегда.
– Никто не выпустит тебя из города, Саша. Неужели это непонятно? – в голосе Николая отчетливо проступило раздражение. – Ты – дочь преступников, выступивших против князя. Можешь попрощаться с мечтой когда-либо покинуть Вельград. На тебе отныне своеобразная черная метка, благодаря которой найти работу окажется так же сложно, как обойти Землю пешком. Хочешь закончить свою жизнь, выпрашивая милостыню на одной из площадей? Работа у князя – счастливый билет для тебя. Странно, что мне пришлось объяснять очевидные вещи такой умной девочке!
– Но я не хочу служить ему, – на глаза навернулись слезы отчаянья, которые я не могла, да и не хотела скрывать.
– Хочешь провести жизнь в нищете, а потом спиться от отчаянья? – теперь в голосе Николая послышалась сталь.
Я помотала головой. Слишком много жутких перспектив вдруг всплыли в сознании, услужливо нарисованные богатой фантазией. Нет, не хочу всю жизнь просить милостыню, но работать на князя не смогу. Это будет предательством по отношению к родителям.
– Если ты думаешь о том, что скажут Родион и Ира, то прекрати. Они совершили глупейший поступок, которым обрекли свою дочь на прозябание в нищете. Своей неосторожностью родители предали тебя, так что цепляться за их мировоззрение бессмысленно. Родион – мой лучший друг, и именно поэтому я так вдохновенно врал князю. Мой долг: дать тебе то, чего не смог дать родной отец, слишком увлекшийся судьбой половины города и совершенно забывший о будущем собственной семьи.
– Я не знаю, как мне поступить, – пролепетала я.
В словах Николая было зерно истины. Да что уж там! Он был прав от первого до последнего слова! Родители слишком увлеклись своей общественной деятельностью, рисковали не только собой, но и мной. После их ареста я осталась одна против карательной системы князя и сейчас сидела в уютной столовой, а не в сырой камере изолятора, лишь благодаря изворотливости Николая. Как бы ни была противна мысль о службе ненавистному Алексею Вяземскому, она и впрямь выглядела здравой. В этом случае мне не придется заканчивать жизнь под мостом, но появится большая вероятность умереть в качестве пушечного мяса. Слишком тяжелый выбор, чтобы хоть один вариант оказался правильным.
– А если я соглашусь?
На лице Николая отразилось облегчение. Похоже, он всерьез раздумывал над тем, что сказать князю в случае моего отказа. После этих слов не поздоровилось бы всей семье Ольховских. Своим согласием я спасу не только себя, но и троих людей, приютивших меня, несмотря на возможные последствия.
– Ты получишь магическую силу и крышу над головой. Первое время придется жить в штаб-квартире отряда, но вскоре, если будешь откладывать, сможешь снять квартирку. Через несколько лет, возможно, даже купишь себе жилье. Своим приспешникам князь платит хорошо, но требует много. Поверь, это огромное везение, что он решил взять тебя в свой отряд и поверил моим хвалебным речам. Повезло нам всем.
– Я согласна.
Лишь небо видело, как тяжело дались мне эти два простых слова. Будто что-то живое и светлое умерло в душе, стоило лишь произнести их. Когда человек предстает перед выбором, в котором невозможно разобрать, какое из зол меньшее, в нем рождается злоба.
– Вечером я отвезу тебя на аудиенцию к князю. Постарайся произвести на него наилучшее впечатление.
Я кивнула и побрела к двери. Мне было просто необходимо обдумать жуткую ошибку, совершенную минуту назад. Душа звала к морю. Оно всегда оставалось той незыблемой силой между добром и злом, которая восхищала меня. Как же хотелось верить, что я – тоже море, а не грязная лужа.
Этим субботним утром Вельград был оживленнее, чем в будний день. Брусчатая улочка вела к морю, и сегодня, как назло, прогуляться по ней решила чуть ли не половина города. Мне так хотелось одиночества, чтобы хоть на пару минут почувствовать единение с огромной стихией, но со всех сторон сновали прохожие.