Сейчас же я жадно рассматривала каждую черточку его лица, даже не замечая, что не дышу. Жесткая недельная щетина, лучики морщинок в уголках глаз, изогнутые ресницы, шрам на левом виске – каждая мелочь в таком знакомом мужчине открывалась мне по-новому. Это был всё еще он – Денис Павлович Каиров, учитель истории, защищавший меня от нападок, суровый член старшего состава «Вязи», могущественный красный маг, мой лучший друг, моя семья. Или уже не он?
Не в силах совладать с отчаянным пьяным желанием коснуться его, я тихонько провела пальцами по руке Дениса от локтя до запястья. Прикосновение получилось невесомым, как перышко. Только бы он не проснулся. Что я скажу, если попадусь? Просто провалюсь сквозь землю без объяснений.
Ден спал слишком крепко, чтобы почувствовать легкие касания. Ведомая безнаказанностью, я придвинулась ближе. Его лицо было на расстоянии выдоха. Что произойдет, если я прикоснусь к его колючей щеке губами? И не перечесть, сколько раз мне приходилось целовать Дениса в щеку, но не так – подобно воришке, тихонько и под покровом полумрака.
Саша, ты ведешь себя, как влюбленная школьница! Млеешь от мысли о поцелуе в щечку, дрожишь от прикосновения и рассматриваешь его ресницы! Чего ты не видела на теле мужчины? Всё видела. Тогда почему ты даже в своих потаённых фантазиях боишься представить ваш поцелуй? А губы у него сухие и искусанные. Скольких женщин он целовал? И как это делал?
Я тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли и ревность, впившуюся в кожу десятками ядовитых игл. Если не справлюсь с собой, будет хуже. Но я не справлюсь... Пока он рядом, у меня не получится забыть о чувствах, крепнущих с каждой минутой. Я свернулась калачиком под боком у Дениса и закрыла глаза. Чувствовать его рядом сегодняшним ранним утром – это всё, что мне оставалось.
Глава 15
Никто не клялся, что не примкнет к предателям
– Да пошел ты к черту с этой чокнутой старухой! Я не собираюсь с ней спать!
Тишину второго этажа разорвал гневный вопль Тихонова. Я споткнулась на очередной ступеньке, но вовремя схватилась за перила. Пожалуй, Захар может подождать еще пару минут. Уйти, пропустив продолжение, мне не позволило любопытство.
Максим выскочил из кабинета командира, хлопнув дверью. От него исходили почти осязаемые волны злости. Я поспешно спустилась на пролет между первым и вторым этажами, чтобы скрыться из виду.
Представление не закончилось на хлопке двери. Следом за Тихоновым выскочил разъяренный, как сотня чертей, Марк. Я не видела, что происходило в коридоре, но звук упавшего тела был более чем красноречив. Командир применил телекинез к Максиму.
Звук повторился еще раз и еще. До моих ушей донесся хриплый стон Тихонова. Нет, стоять на месте и прятаться нельзя! Ноги сами понесли меня наверх. Максим сидел на полу, держась за лицо. Из-под его пальцев сочилась кровь. Марк навис над ним с торжествующим видом победителя.
Все эти годы я относилась к командиру скорее положительно, чем отрицательно. Он казался благоразумным и даже в чем-то гуманным человеком. Но это… перешло все границы! При виде окровавленных ладоней Тихонова острое желание применить вторую магическую силу забурлило в темной половине моей души. Жаль, что я так и не освоила ее.
– Что вы делаете?! – выкрикнула я и бросилась к Тихонову.
Нужно отвлечь Марка, иначе он убьет Максима, ведь тот уже отнял окровавленные ладони от лица и самодовольно ухмыльнулся. Он не сдастся, не уступит командиру.
– Иди, куда шла, тощая. Дай Марку провести воспитательную беседу. Не каждый день кто-то выходит из-под контроля, – процедил Максим, и ухмылка на его окровавленных губах стала еще ехиднее.
– Пошла вон! Не мешай! – рявкнул командир и грубо отпихнул меня с дороги.
Я потеряла равновесие, но вскочила на ноги уже через мгновение. Не на ту напал!
– Нет, не трогайте его! – с этим воплем я бросилась к Марку и вцепилась в его занесенную руку.
Пожалуй, мое лицо сегодня тоже встретится со стеной. Взгляд командира пылал яростью. Я мысленно приготовилась к умопомрачительному полету и фееричному торможению.
– Ты права. Зачем марать руки, если можно запихнуть его в карцер? – холодно обратился ко мне Марк.
В его голосе осталось лишь сухое равнодушие. Даже ярости там больше не было. Я поймала на себе благодарный взгляд Максима.