– Лучше в карцер, чем в постель со старухой, – выпалил Тихонов и демонстративно сплюнул на пол. – Предложи это Янушу. Ему плевать, с кем трахаться.
Марк грубо схватил Тихонова за плечо и дернул вверх, тот не сопротивлялся. Я смотрела им вслед, ощущая предательскую дрожь во всем теле. Что сделал бы с Максимом командир, не окажись меня рядом? И был ли это первый случай его жестокой расправы? В одном я убедилась: Тихонов не предан ни князю, ни Марку.
Черт, меня ждет Захар! Не очень-то благоразумно злить заместителя Марка. Белов занял место Артура чуть больше трех недель назад, на следующий день после поимки шпионившего за штаб-квартирой оборотня.
Время неумолимо бежало, а я так и не смогла обрести контроль над вторым даром. Будто и не было в моем теле магической силы, кроме умения очаровывать мужчин.
Три недели со мной терпеливо занимался Макар Свиридов – третий инкуб «Вязи» и преподаватель практической магии у младшего состава. Никаких успехов его методика так и не принесла. Вчера, уже окончательно сдавшись, Макар предположил, что дар, приносящий страдания, проявится, лишь если я сама испытаю боль. Сказать, что это умозаключение не пришлось мне по вкусу, значит не сказать ничего.
Свиридов порадовался своей догадке и пригласил на сегодняшнее занятие Захара. Его дар вызывать иллюзию боли как нельзя лучше подходил для проверки обнадеживающего предположения.
Я поплелась в подвал, к тренировочному залу, где три года назад старательно отрабатывала с Денисом приемы самообороны. Рассказывать другу о догадке Макара и предстоящем фейерверке незабываемых ощущений мне не хотелось. С проблемами своего дара справлюсь сама. Тем более, сегодня Ден занят более важным делом – Оксаной. Точнее, ее знакомством с Сопротивлением.
Вчера он, все-таки, выбрал подходящий момент, чтобы поговорить с Ковалевой о протестном движении. По словам Дениса, он повез ей новую порцию заживляющего зелья для язв, а застал истерично рыдающей над альбомом с фотографиями. Как уж Ден умудрился перевести разговор к Сопротивлению, для меня осталось загадкой. Я бы предпочла думать, что он успокоил Оксану пощечиной.
Весь вчерашний вечер и сегодняшний день я фанатично рисовала на бумаге красномагические вязи из книги, одолженной у Дениса еще во времена подготовки к вступлению в Сопротивление. Забивая голову бесконечной чередой рун, мне удавалось не дать своей ревности затопить сознание ядом.
Захар уже ждал в тренировочном зале. Заместитель Марка оказался настроен вполне дружелюбно. Вдруг он пошлет мне меньше иллюзии боли, если не будет сердиться?
– Ну что, попытаешься без боли или сразу преступим к основной части? – поинтересовался Захар.
– Дай мне одну попытку. Вдруг получится?
– Как скажешь.
Мы смотрели друг на друга, не мигая. Если во время первого занятия с Макаром гляделки показались мне смешной тратой времени, то сейчас – спустя три недели – дуэли взглядов вошли в привычку.
Я старательно выуживала из памяти злость, испытанную несколько минут назад, но страх боли оказался сильнейшим из моих чувств. Глаза начали слезиться, но ничего не происходило. Мы просто смотрели друг на друга.
– Может, у меня и нет этой силы? Вдруг шарик был бракованный? – в отчаянии спросила я.
– Не неси ерунды. Твой дар просто нужно открыть. Приступим?
Я бессильно кивнула и, поморгав, подняла глаза на Захара. Он пригвоздил мой взгляд к своему в один миг. Ни одна клеточка тела больше не подчинялась мне. Оно стало собственностью иллюзии.
Внезапно пришла боль. Она зародилась в указательном пальце правой руки и поползла вверх. Локоть свело в мучительной судороге. Я бы вскрикнула, если б могла. Боль достигла плеча и перекинулась на шею, сдавив горло. Удушье тяжелым покрывалом накрыло меня, и предательская паника парализовала мозг.
– Дави меня своей магией! Не подчиняйся страху! – в сознание ворвался требовательный голос Захара.
Я пыталась, но прекрасно понимала, что Белов сильнее. Он душил болью, выкручивал каждую жилу, сжигал каждую вену. Я не могла думать ни о чем, кроме столь желанного глотка воздуха.