Я миновала красивейший парк, обнесенный кованым забором, множество особняков, выросших в последние годы, как грибы после дождя, и вскоре вышла на набережную. Как и следовало ожидать, она оказалась забита людьми. Народ наслаждался началом осени. Лишь мне не было места на этом празднике жизни.
Море волновалось. Скоро начнется шторм. Это предвещали и тучи, сгущавшиеся в небе. Типичный сентябрь. Я оперлась локтями о перила и подставила лицо фонтану брызг. Вот бы окунуть в морскую воду все тяжелые мысли и как следует их прополоскать! Я чувствовала себя предательницей, эгоисткой, поставившей личные интересы выше всеобщей справедливости. Возможно, так оно и было. Будь рядом родители, они бы разъяснили, что к чему. В конце концов, мне всего шестнадцать лет! Что с того, что я лучшая ученица в классе? Отметки в дневнике не добавляют жизненного опыта. Нисколечко. В эти долгие минуты я чувствовала себя потерянным ребенком, очутившимся посреди враждебной толпы. Слишком рано мне представился шанс стать самостоятельной. Я оказалась не готова к принятию настолько важных решений. Вернее, к осознанию их последствий.
Что я скажу князю во время аудиенции? Как вообще произойдет этот разговор? Не уловит ли он в моем взгляде жгучей ненависти? Не прикажет ли бросить в тюрьму? Правда, все вопросы вдруг показались неважными и пустяковыми, стоило напомнить себе, КОМУ придется служить и ЧТО говорить о немощных.
Возможно, в чем-то Николай и прав. С детства я считала себя достойной большего, чем это общество может предложить немощным. В Вельграде люди, лишенные магии, получают лишь подсобную работу. Ни о каком обучении в университете, высокой должности, достойной зарплате и речи не идет. Казалось бы, двадцать первый век, а наш город будто застрял в средневековье.
Родители за шестнадцать лет не смогли накопить денег даже на ремонт старого домика, доставшегося отцу от родителей. Мои бабушка с дедушкой были волшебниками, но папа родился полностью лишенным магических способностей. Несмотря на советы дорогих родственников сдать уродца в детдом, на сочувствующие взгляды соседей и друзей, они безмерно любили своего единственного сына. Когда ему было семнадцать, родители погибли. Папа рано женился, и вскоре родилась я. Помочь нашей семье было некому. Мама с двух лет росла в детском доме, не зная своих родителей. Мать отказалась от нее после смерти мужа, не сумев прокормить ребенка в одиночку. Это маме рассказали работники детдома, как и то, что ее родители были немощными.
Наш старый дом с годами пришел в упадок, захирел и облез. Крыша то и дело протекала, из щелей в деревянных окнах свистели сквозняки, а в дровяном котле постоянно что-то гремело. Наш домик был уродливым пятном, фурункулом на чистом лице аккуратной улицы. Мама с папой были бы рады отремонтировать его, но их зарплата не позволяла нам даже есть досыта, что уж говорить о перекрытии крыши и замене окон! После ареста родителей дом конфисковали, и я осталась одна под этим огромным небом. Если бы не Николай и Ольга, мне пришлось бы ночевать на улице.
Почему же я не могу позаботиться о себе и стать равной тем, кого так долго презирала? Кого предам? Восстание, поднятое на деньги богачей? Если уехать из Вельграда уже не удастся, значит, придется карабкаться, как смогу. Это первое решение во взрослой жизни. Как же я надеюсь, что не пожалею о нем.
Глава 2
Добро пожаловать в общество чудовищ
В восемь вечера во дворе послышался шорох шин. Время пришло.
Спуститься по лестнице в холл оказалось даже сложнее, чем утром. Руки, отчаянно сжимавшие куртку, дрожали. Наверное, в эту минуту я напоминала чертовски огромный осиновый лист, трясущийся на невидимом ветру. Светлый холл, освещенный красивейшей многоярусной люстрой, перестал казаться уютным. Он вдруг стал местом, где кардинально изменится моя судьба.
Николай ждал у подножия лестницы, будто знал, что я слышала звук подъехавшей машины. Он по-отечески улыбался, отчего на душе немного посветлело. Я должна быть благодарна этому человеку за искреннее участие. Трудно принять тот факт, что порой помощь бывает не такой, как ее себе изначально представляешь.
– Готова? – спросил Николай.