– Завтра я жду всех четверых на общем собрании. В девять вечера Глеб встретит вас на площади Революции, – сообщил мне Павел, вышедший следом за Тихоновым.
Попрощавшись с главой Сопротивления, мы направились к выходу. Максим выглядел на удивление спокойным. Я ожидала, что он будет как минимум обескуражен.
Серое небо неприветливо встретило нас. Очередная белая ночь прошла мимо меня. Близилось утро.
– Какие условия ты выдвинул Павлу? – поинтересовалась я, когда мы оказались за воротами.
– Сто тысяч рублей немедленно, а в случае победы Сопротивления – еще пятьсот. И, конечно, возможность беспрепятственно уехать. Вряд ли у меня возникнет желание прислуживать Сопротивлению дальше.
– Зачем тебе столько денег? – не выдержав гнета любопытства, спросила я.
Тихонов промолчал, не удостоив меня и взглядом. Неужели снова не ответит?
– Они нужны мне для лечения сестры. Она неизлечимо больна.
Глава 16.1
Не зря вас – немощных – смешивают с грязью!
Я с интересом оглядывала собравшихся в зале членов Сопротивления. Здесь присутствовали без малого двести человек. Помещение оказалось до отказа забито людьми. Нашей четверке выделили места на первой скамье, непосредственно перед небольшой трибуной, за которой должен был выступать Павел. Глава Сопротивления еще не явился на собрание.
Благодаря минутной заминке я получила возможность осмотреться. Оборотни занимали почти половину скамей. Они держались особняком. Неподалеку от нас сидела чета Захаровых. Никита, увидев меня, приветливо кивнул. Я ответила тем же, чем несказанно удивила Аврору и женщину рядом с ней. Наверняка это была ее мать. Те же глаза, те же черты, то же надменное выражение лица. Отец Авроры выглядел отстраненным и даже потерянным, в отличие от деятельного сына, держащегося поближе к Павлу.
Многие из членов Сопротивления обитали на базе. По пути к залу собрания мы видели, как из закрытых вчера дверей выходили люди, а за ними виднелись обыкновенные жилые комнаты. Причем, условия были, определенно, хуже, чем в штаб-квартире «Вязи». Оставалось загадкой: на какие деньги эти люди умудрялись существовать? Единственный ответ: каждый из них должен иметь работу. Думаю, Павел тоже немало вложил в обустройство быта для своих последователей. Скажем так, сделал долговременные инвестиции. В результате прихода к власти он получит гораздо больше, чем потратил.
Я тихонько покосилась на Дениса, от которого меня отделяла Оксана. Он демонстративно отсел подальше. Мы не разговаривали весь день. В четыре утра я открыла дверь своей спальни и застала там взбешенного Дена. Надо отметить, так он не кричал на меня еще никогда.
Мы наговорили друг другу кучу гадостей. Я выкрикнула ему в лицо, что предпочла провести вечер в компании Тихонова, оставив их с Оксаной дальше обсуждать наши отношения. Денис напомнил, что имеет право на личную жизнь, и потребовал впредь не ошиваться под дверью, развесив уши.
Не выдержав, я вытолкала Дена вон и пожелала катиться ко всем чертям. Не знаю, сколько проплакала от бессильной злости. Наверное, долго. Так и уснула, свернувшись калачиком в изножье кровати.
Денис даже не подвез меня, отправившись к площади Революции в одиночку. Мы с Максимом добирались на автобусе. Всё это время я кипела от злости, как забытый на огне котел. По пути на базу Сопротивления Ден не сказал мне ни слова и разговаривал только с Оксаной. Тихонову он бросил лишь пару фраз. Ковалева осталась довольна сложившейся расстановкой сил и кокетливо держалась поближе к Денису, так и норовя коснуться его. Сколько бы я ни пыталась сделать вид, что не испытываю никаких эмоций от нашей ссоры, на душе лежал камень.
Павел торопливо вошел в зал и занял место у трибуны. Он, не глядя, нарисовал на горле комбинацию рун, и усиленный магией голос заполнил помещение:
– Приветствую всех, друзья. Прошу прощения за столь срочное собрание, но обстоятельства требуют от нас своевременности и сплоченности. Как вы знаете, вскоре Вельград ожидает переворот. Спешу сообщить, что сроки осуществления плана решено существенно сократить. Мы обязаны выступить как можно скорее. Счет идет на дни.
Я с изумлением взглянула на Максима. Тот выглядел абсолютно равнодушным. В глубине души мы все знали, что в скором времени свершится революция, которая окончится победой Сопротивления. Это было предрешено. Слишком уж непопулярен князь у своих подданных. Даже высшие слои общества сложно назвать его ярыми сторонниками. В последнее время оппозиционные депутаты Законодательного совета приобрели впечатляющий общественный вес.