Я спустилась на первый этаж в компании Януша. Лучше уж болтливый инкуб, чем двое взрослых мужиков, устроивших детские разборки! Шиманский был на удивление молчалив, но приветлив. Напряжение витало в воздухе, и затронуло каждого обитателя штаб-квартиры.
Холл постепенно наполнялся народом и гудел шелестом перешептываний. Я поймала на себе задумчивый взгляд Дениса, но поспешила отвернуться. Оксана, в своем черном платке походившая на ожившую тень, неизменно держалась рядом с ним. Любоваться этой парочкой второй день подряд у меня не осталось сил.
Внутри всё еще пульсировала обида, подогретая «Цыганочкой с выходом», исполненной в моей спальне. Если бы не подслушанный разговор с Ковалевой, я бы решила, что Ден ревнует. Ага, держи карман шире! Включил строгого папашу! Мне не нужен второй отец!
Вскоре мой взгляд наткнулся на Тихонова, державшегося на отдалении. Он не смотрел ни на меня, ни на Дениса. По самодостаточному виду Максима ни одна провидица не определила бы, что за горе приключилось с ним этой ночью.
В холл с небывалой для его комплекции скоростью ворвался Марк. Он выглядел измотанным и раздраженным. Что-то стряслось! И виной тому Сопротивление. Как пить дать!
– В кои-то веки весь отряд собрался так быстро, – процедил Марк, окидывая каждого многозначительным взглядом. На нас с Денисом он задержался чуть дольше. Что же вытворили мятежники на этот раз?
– Сегодня ночью у княжеской администрации задержали немощного психа, бросавшегося в ворота... кхм... собачьим дерьмом.
Януш прыснул со смеху, но тотчас замолчал под ледяным взглядом командира. А вот я не горела желанием смеяться. Немощный псих? Уж не было ли неподалеку Славы – повелителя умалишенных?
– Его, конечно же, схватили. Он был не в себе, явно под дурью. Во время допроса из этого кретина полились угрозы. Он вопил, что Сопротивление доберется до каждого из судей, выносивших приговоры их приспешникам, до княжеской администрации и Законодательного совета, а еще пообещал, что от рук мятежников погибнут все ближайшие соратники Вяземского, до единого.
По нашей толпе прокатился озадаченный шепоток. Народ заволновался. Ближайшие соратники – это «Вязь». Сопротивление решило перейти от наблюдений к действиям? Или это – лишь отвлекающий маневр?
– Конечно, никто не верит сумасшедшему безоговорочно, – продолжил Марк. – Он мог как выйти из-под контроля Багрова и сбежать, так и намеренно путать нам карты, отвлекая от истинных целей Сопротивления. Поэтому князь принял решение, что с сегодняшнего дня все члены отряда покидают штаб-квартиру и возвращаются в нее только через портал. Никаких ворот! Никакой слежки! Сегодня я закрою нашу цитадель до лучших времен.
– А как же наши машины? – возмутился Януш.
– Обойдетесь пока без машин! Шпионы наверняка знают каждую! – рявкнул Марк, и больше ни один из членов отряда не решился с ним спорить. – Можете быть свободны!
Командир тяжелым шагом покинул особняк и устремился к воротам. Его удаляющийся силуэт мы наблюдали через большие окна. Наверняка закроет вход печатью, чтоб ни один нерадивый подчиненный не отважился наплевать на приказ князя.
Толпа разделилась на несколько гомонящих кучек. Я проскользнула к лестнице незамеченной и взбежала по ступенькам до третьего этажа. Что бы ни готовило Сопротивление, у меня есть свое задание, сегодня ночью неожиданно совпавшее с моими внутренними ориентирами справедливости и возмездия.
Выудив зеркальник для связи с отрядом из ящика стола, я собралась с духом и на выдохе пробормотала: «Марат Ольховский». Поверхность зеркальника затуманилась, а мое сердце пропустило удар. Что сказать, когда его лицо проступит в зеркальных глубинах? Марат решил освободить меня от этой неловкости, не откликнувшись на звонок ни в первый, ни во второй, ни в седьмой раз.
Внезапная идея озарила меня так ярко, будто в черепной коробке зажглась неизвестно откуда взявшаяся лампочка. Ольга! Она уж точно расскажет, почему ее сын не отвечает на звонки.
Достучаться до вдовы Николая оказалось проще. Ее осунувшееся лицо появилось в зеркале всего через минуту. У Ольги прибавилось морщин, под глазами появились мешки, а кожа приобрела землистый оттенок. Обычно красиво завитые русые волосы давно не видели расчески и сейчас были собраны в растрепавшийся пучок на макушке. Мое бешено колотящееся сердце почувствовало первый укол совести. Даже не укол, а выстрел в упор.