– Здравствуй, Саша. Я рада тебя видеть, – голос Ольги звучал сдавленно и слабо.
Неужели смерть мужа настолько подкосила ее? Я месяц не появлялась в жизни Ольховских, и это было далеко не лучшее время в их жизни.
– Здравствуйте, Ольга. Простите за беспокойство. Я никак не могу дозвониться до Марата.
– До него никто не может дозвониться, Саша, – всхлипнула женщина.
Второй выстрел в сердце. Неужели Сопротивление успело раньше?
– Что с ним? – выдохнула я.
– Он в последнее время совсем не в себе, – призналась Ольга, и по ее щеке скатилась слезинка – явно не первая за сегодня.
– Он здоров?
– Нет, Саша. Кажется, мой сын употребляет наркотики.
Мои глаза выкатились из орбит. Марат хоть и принадлежал к золотой молодежи, но этой дрянью никогда не увлекался. Маги редко по собственной воле подсаживаются на подобные вещи. Он должен добровольно подчиниться зависимости и испытывать кайф от нее, потому что существует куча способов избавиться от этой болезни – от гипноза до очищающих зелий.
– После смерти Коли всё рухнуло, – продолжила Ольга, утирая глаза платком. – Марата не признает совет директоров банка. Они нагло отстранили его от дел до получения наследства. Он пытался прорваться на совещание и даже довел зама Коли до обморока, заставив того задыхаться от собственного страха. Марата выставили вон из здания и теперь не пускают на порог.
Я и забыла, насколько устрашающим даром наделен Ольховский-младший. Ему под силу создать иллюзию ужаса в сознании человека и лишить его контроля над своим телом. Этот дар перешел Марату по наследству от отца, как и врожденная жестокость на пару с непревзойденным актерским талантом.
– Он сдуру купил свой любимый ночной клуб, вывалив за него кучу денег, оставленных на нашем счете Колей. Заявил, что вертеться в тусовке интересней, чем уговаривать заносчивых банкиров впустить его в свои ряды. Марат уже две недели неадекватен, Саша. В этом своем «Кубе» он и пристрастился к наркотикам, я чувствую! – голос Ольги сорвался на крик.
Ага, клуб всему виной, и уж никак не преступная сеть, которую Ольховский-младший возглавил после смерти отца! Будто совсем недавно мы с Максимом и Тимофеем пьяными вывалились из «Куба», хохоча и подшучивая друг над другом. Никто из нас не подозревал, что совсем скоро он будет принадлежать главе торговцев магическими силами.
– Мне очень нужно найти Марата. Он там? – спросила я как можно мягче.
– Марат теперь всегда там. Даже ночует в своем кабинете. Он отказался возвращаться домой. Заявил, что всё здесь напоминает ему об отце. Я совсем одна в этих стенах, Саша. Хоть с тобой могу поделиться.
Что я могла ответить этой несчастной женщине? Пообещать, что сын вернется домой? Это ложь. Он не вернется. Из лап Сопротивления не так-то просто выбраться живым. А я собиралась рассказать Павлу, где найти безжалостного убийцу детей и как к нему подобраться.
– Я съезжу к нему и попробую поговорить, – заверила я Ольгу и не соврала.
Сама не знаю, что за чувство теплилось в душе. Наверное, это была слабая искорка надежды, что Марат невиновен, что место главы преступной сети занял кто-то из приближенных Николая. Мне так хотелось верить в своего друга! Но если убийства шестерых детей на совести Ольховского, если это он отдал приказы лишить их жизни, то отправится прямиком в заботливые руки Багрова. А я как-нибудь справлюсь со своей плачущей совестью.
– Поговори, Сашенька. Правда, Марат просил никому не рассказывать, как его найти. У них с Яной неладно. Наверное, поэтому он и скрывается ото всех. Но ты – не все. Сын будет рад видеть тебя.
– Спасибо вам, Ольга. Вы очень помогли мне, – выдавила я и вымученно улыбнулась.
– Звони почаще, Сашенька. Мне очень одиноко.
Я попрощалась с Ольгой и отбросила зеркальник, будто он вмиг превратился в королевскую кобру. По щеке скатилась непрошенная слезинка. Она доверилась мне, не зная, что я – единственная, кому не следовало говорить, где ее сын. Эта женщина одинока и сломлена, и мне искренне жаль, что придется сделать ее еще несчастнее. Ольга не заслужила своей участи, как не заслужили и те, кого убили приспешники ее мужа и сына. Силами двух из них беззастенчиво пользуюсь я сама… Двойная мораль, будь она проклята!