Я вскочила с кровати, не дав себе времени струсить и передумать. Ехать в логово Ольховского-младшего в одиночку страшно. Вдруг Марат и вправду неадекватен? Идею рассказать всё Денису я отмела сию же секунду, стоило ей по привычке затеплиться на периферии сознания. Он не одобрит и не отпустит. Каждая минута промедления может стоить новой человеческой жизни! Через девять дней мы можем бесславно погибнуть, а Марат продолжит убивать. Я должна оставить после себя хоть какое-то подобие справедливости!
Единственным вариантом остался Максим. У Тихонова есть весомый повод желать Ольховскому мучительной смерти. Даже более весомый, чем у меня.
Я тихонько приоткрыла дверь и воровато осмотрелась. Коридор пустовал. Только бы не попасться Денису! Я прокралась к комнате Тихонова и постучала. Тишина за дверью красноречиво намекала, что хозяин еще не вернулся, но стоило мне отвернуться и сделать шаг к своей спальне, как Максим соизволил открыть.
– Обиды надолго не хватило? – поведя бровью, лениво поинтересовался он.
– Есть дело поважнее, – буркнула я и нагло оттеснила инкуба плечом.
Надо же, я впервые в святая святых – комнате самого Тихонова! Ничего особенного: тот же набор мебели, что и в моей спальне, только стены выкрашены в оливковый цвет, а у кровати расположился темно-зеленый мохнатый ковер. На стене – мишень для игры в дартс, на окне – одинокий кактус, а в рамочке на письменном столе – детский рисунок. В смешных кривых фигурках угадывались Максим и Ника. Эта милая вещь открыла Тихонова с новой стороны, как сентиментального любящего брата. Он мог быть до тошноты невыносим с окружающими, но для младшей сестренки оставался целым миром – светлым и теплым.
Мне стоило больших трудов отвести взгляд от рисунка и сосредоточиться на равнодушном лице Максима.
– Я знаю, где Марат, – эти слова дались нелегко. – Я обещала найти его и нашла. Ты поедешь со мной?
В глазах Тихонова мелькнуло… восхищение. Да, это было именно оно! Он обомлел.
– Как ты умудрилась отыскать его?
– Это было несложно. Ольга рассказала, где он. Марат купил «Куб» и устроил там свою ночлежку. Нам осталось только предупредить Сопротивление.
– Значит, «Куб»? – задумчиво протянул Максим, почесывая небритый подбородок. – Надо подумать, как схватить эту сволочь так, чтобы самому потом не загреметь за решетку по воле Вяземского. Нужно сделать это чужими руками.
– Сначала я должна поговорить с ним, – безапелляционно заявила я.
– Нет, ты станешься здесь. Я поеду один.
Тон Максима не терпел возражений, но он не на ту напал!
– Еще чего! Это мой друг… бывший друг… Я хочу услышать от него правду!
– Ты понимаешь, что он опасен?
– Я тоже опасна. Как-нибудь справлюсь.
Максим долго всматривался в мое лицо испытывающим взглядом, но в конце концов вздохнул и устало махнул рукой.
– Фиг с тобой. Надень что-то неприметное и поднимайся на чердак. Я пойду к порталу прямо сейчас и буду ждать тебя на том конце. Незачем нам мелькать на чердаке вдвоем, чтобы не было лишних вопросов.
– Боишься слухов? – ядовито осведомилась я.
– Очень смешно. Еще пошути, что я Каирова твоего испугался, – фыркнул Максим, закатив глаза.
Он не мой… к сожалению…
– Если ты забыла, никто не в курсе, что мы теперь на одной стороне, – продолжил Тихонов. – С того конца я позвоню нашему черному волчонку.
Выскользнув из комнаты Максима, я поспешила к своей спальне, опасливо озираясь. На лестнице показалась Яна и с сомнением воззрилась на меня тяжелым взглядом. Она осунулась за последние дни. Надо же, я и не заметила, что Сафарова зачахла, как орхидея без воды! Наверное, у них с Маратом и вправду неладно. Его жизнь покатилась под откос, и он сам в этом виноват.
Сафарова прошла мимо, не удостоив меня даже кивка головы, и я не стала здороваться первой. Перебьется! Я теперь в старшем составе. Командир младшего для меня никто.