Я выудила из шкафа черную толстовку с капюшоном и широкие темно-серые джинсы. Идеально, чтобы смешаться с безликой толпой. Распихав по карманам зеркальники, деньги, заговоренный мел и ножик для красной магии, я направилась к лестнице. Максим уже должен был преодолеть портал и выйти в укромном уголке за небольшим кафе в Западном округе. До «Куба» нам предстояло добираться на автобусе.
Чердак встретил меня гостеприимно распахнутой дверью. Завалы старой мебели, когда-то нагроможденной друг на друга, расчистили для большого мутного зеркала в массивной резной раме из темного дерева. Поверхность портала была соткана из мельчайших частичек и казалась невесомой вуалью, по которой то и дело пробегала чуть заметная рябь. Сделать лишь шаг, и я окажусь на том конце. Здешний портал из тех, что имеют пару. В западном округе стоит точная копия этого зеркала. Портал на площади Равноправия работает по иному принципу. Главное условие перемещения – ясная мыслеформа, четкое представление места, где хочешь очутиться. Тогда-то он и переносит своего пассажира в ближайший в нужному месту портал, создавая пару на несколько мгновений.
Набрав в легкие воздуха, я задержала дыхание и шагнула в зыбкую рябь. Меня будто обволокло ватой. Не открывать глаза и не останавливаться, иначе можно застрять в безвременье. И тогда лучше бы отправиться в Навий мир, чем заблудиться в пространственных развилках.
Еще шаг, и мое тело окутал свежий уличный воздух. На нос приземлилась капля дождя. Мрачное небо нависло над головой плотной серой массой. Не по-летнему пронизывающий ветер заставил спрятать руки в большой карман на животе. Тихонова поблизости не оказалось. Запаниковав, я бросилась за угол и облегченно выдохнула. Максим лениво облокотился на кирпичную стену кафе и наблюдал за подворотней, откуда я и появилась.
– Ты не торопишься, – буркнул он беззлобно. – Я почти намок.
– Не прибедняйся. До тебя не долетает ни одна капля, – огрызнулась я, с завистью поглядывая на невидимый купол воздуха над ним. Тихонов был недосягаем для дождя в отличие от меня.
Он поймал мой взгляд, вздохнул, будто моля небо о терпении, и на миг прикрыл глаза. Я вдруг ощутила теплый воздушный поток, собравшийся над головой.
– Ты не звонил Глебу? – спросила я и с трудом отвела взгляд от своего магического зонтика.
– Отойдем отсюда, тогда позвоню. Мало ли, чьи уши могут нас услышать, – понизив голос, ответил Максим.
Он прав. Снова.
Мы направились к автобусной остановке, периодически оглядываясь по сторонам. Когда до нее оставалось чуть больше ста метров, Максим свернул в подвернувшуюся подворотню. Мы обогнули благоухающие мусорные баки, спугнули двух дерущихся котов и остановились у глухой каменной стены примыкающего дома.
Тихонов вытащил зеркальник для связи с Сопротивлением и лениво произнес: «Глеб Никаноров».
Оборотень ответил быстро – всего через пару мгновений. Он выглядел изможденным. Сколько же Глеб не спал?
– Саша нашла Ольховского. Мы едем к нему, – процедил Максим безо всяких приветствий. Его откровенная ненависть тянулась через невидимые зеркальные каналы прямо к оборотню.
Надо отдать Глебу должное. Он не стал сыпать ненужными вопросами, неуместно шутить либо требовать от нас собственноручно придушить Марата.
– Не трогайте его сами, иначе навлечете на себя подозрения. Вам сейчас нельзя подорвать доверие Вяземского, – распорядился оборотень. – Я доложу Павлу. Где Ольховский?
– Он купил ночной клуб «Куб». По словам матери, Марат там круглосуточно, – влезла я, подвинув Тихонова плечом.
– Ждите там.
Поверхность зеркальника вновь затуманилась. Мы с Максимом переглянулись.
– Я все равно поговорю с ним, что бы Глеб ни приказывал. Мы с Маратом дружили три года, а знакомы чуть ли не с рождения. Я хочу убедиться, что наши подозрения – не чудовищная ошибка, – безапелляционно заявила я
Наверное, в моих глазах явственно читалась мрачная решимость, поскольку Тихонов не решился спорить. Мы выбрались из вонючей подворотни и поспешили к остановке, от которой как раз отъезжал нужный нам автобус.
Людей в салоне было немного. Немощная женщина-кондуктор выдавала билеты. Я вежливо улыбнулась ей и с отвращением окинула взглядом нескольких пассажиров, корчивших пренебрежительные гримасы. Элита не желала ехать в одном автобусе с немощной, но ничего не могла с этим поделать. Ни одного мага и калачом не заманишь ни в кондукторы, ни в дворники, ни в мойщики транспорта.