– Твой отец был убийцей, – прошипела я. – На его руках кровь сотен людей. Как я могла продолжать дружить с тобой после того, что узнала о вашей семье?!
– Ты знала, что его хотят убить?! – завопил Марат и с силой пнул свое кожаное кресло, которое с грохотом рухнуло на пол.
– Я ничего не могу тебе рассказать.
– Так напиши! У тебя есть целых четыре стены и пять литров крови, чтобы это сделать!
В его глазах светилось сумасшествие, подогретое дурью. Марат наступал, а мне некуда было пятиться.
– Тебя, дворовая шавка, мой отец притащил с помойки, дал крышу над головой и обеспечил хорошее будущее! Он всю жизнь возился с твоим недоумком-папашей, а потом и с тобой! Знаешь, во сколько ему обошлось согласие князя не бросать тебя в изолятор, а принять в отряд?! Он выложил двадцать магических сил! Двадцать людей погибло по твоей вине, и он пожертвовал ими ради тебя! А ты ничего не оценила, тварь!
Марат вколачивал каждое жестокое слово мне под кожу, пробивая дыры и в ней, и в моей воображаемой броне, выставленной при встрече с ним. Я знала, что этот разговор будет трудным. Знала, что он неадекватен, и вряд ли будет петь мне дифирамбы, но чтоб так! Чтоб узнать такую страшную правду… Я не была к этому готова.
– Если бы не отец, ты бы гнила в тюрьме! Он вытащил тебя из навоза, а ты не сочла нужным помешать его убийству! Не зря вас – немощных – смешивают с грязью! Жалкие, неблагодарные ублюдки!
– Ты не лучше, – процедила я. – Сколько невинных людей уже убито по твоей вине?! Сколько детей?! Ты приказал напасть на сестру Тихонова! Для тебя нет ни своих, ни чужих! Только деньги!
– Тихонов мне – не свой! Его сестра могла принести неплохой доход, если бы не разорвала моего человека на куски! Мерзавка! Ничего, теперь она надолго застрянет в тюрьме! Я об этом позабочусь!
Не выдержав внутреннего напряжения, я влепила Марату звонкую пощечину. Ольховский схватился рукой за щеку, и в его глазах зажглась сумасшедшая ненависть. Размахнувшись, он отвесил мне оплеуху, да такой силы, что в голове зазвенело. Я не устояла на ногах и сползла по стене. Комната закружилась перед глазами. Поздравляю, Саша, ты вернулась на шесть лет назад. Тебя снова бьют!
Я хотела сосредоточиться на глазах Марата, заставить его страдать от собственных кошмарных воспоминаний, но не могла справиться с головокружением. Он нагнулся ко мне, схватил за шиворот и встряхнул.
– Не смей трогать меня своими грязными руками, сука! Я убью тебя с большим удовольствием! Отомщу за смерть отца! Недавно приобрел себе занимательный дар. Я могу заставить твое сердце остановиться, а кровь – вскипеть. Могу сломать каждую твою кость только силой мысли. Круто?
Он схватил меня одной рукой за шею, а вторую прижал к груди. Сердце вдруг забилось в бешеном ритме, норовя проломить ребра. В глазах потемнело, и мне оставалось лишь глотать воздух в надежде остаться в сознании. Максим, где же ты?!
– Две силы, сидящие в тебе, тоже потрачены зря, как и те двадцать. Прояви хоть каплю благодарности и извинись перед отцом в Навьем мире, – прошептал мне на ухо Марат. И это было последним, что я услышала.
Глава 17
Кажется, нам не так уж и доверяют наши новые друзья
Воздух ворвался в легкие так же внезапно, как и покинул. Я хрипло вдохнула и в ужасе распахнула глаза. Это Навий мир? Нет, всё та же комната! Марат корчился и извивался на полу. Над ним возвышался Максим, выставив вперед правую руку, и безжалостно душил Ольховского. Тот хрипел и хватался за горло, но ничего не мог поделать с вакуумом, окружившим его.
– Приходи в себя, тощая. Мне нужна твоя помощь. Сковывай его, – приказал Тихонов, заметив, что я очнулась.
Хрипя и кашляя, я выудила из кармана ножик для красной магии и на четвереньках поползла к корчащемуся Марату. Одно движение лезвия в моей трясущейся руке, и кровь бодрым ручейком потекла по его ладони. Борясь с головокружением, я нарисовала вязь из трех рун, своими очертаниями напоминавшую паука, и Ольховский замер. Его тело сковал паралич. Одни лишь глаза со зрачками размером с песчинку бешено метались с меня на Тихонова, а из горла вырывались неясные хрипы.
Убедившись, что враг повержен, я без сил рухнула на пол. Мое тело подводило. Марат чуть не угробил его.
– Мы – друзья, – противным голосом передразнил меня Максим и скорчил гримасу отвращения. – Скажи спасибо, что я не стал ждать двадцать минут.