– Спасибо, – пробормотала я. – Мы, наверное, поставили на уши весь персонал.
– А как же без этого? За мной мчалась какая-то взбешенная красотка и вопила, что не позволит устраивать из кабинета начальника проходной двор.
– И что ты ей ответил?
– Мне ничего не пришлось отвечать. Этот хмурый день она запомнит навсегда, ведь именно сегодня встретила мужчину своей мечты, – с ноткой нескрываемого хвастовства ответил Максим.
– Ты очаровал ее? – обомлела я.
– А ты знаешь другой способ заставить кричащую девушку замолчать?
Я фыркнула, мгновенно забыв о красивой уборщице, которой предстояли долгие муки от неразделенной любви.
– Как ты? – уже более участливо поинтересовался Тихонов, с жалостью глядя на мое трясущееся тело.
– Плохо. Марат вживил в себя ужасный дар. Он чуть не заставил мое сердце выпрыгнуть из груди, а меня саму – задохнуться.
Я бросила на Ольховского-младшего полный ненависти взгляд. Больше не осталось ни единой причины, по которой стоило бы жалеть его. Пусть Сопротивление получит желаемое и совершит возмездие. Это обезумевшее животное нельзя оставлять на свободе.
Максим присел на корточки рядом с Маратом и процедил голосом, полным презрения:
– Ты ответишь за каждого убитого ребенка, ублюдок. За Нику, которая теперь считает себя убийцей. За Сашу, которая искренне надеялась, что ты не превратился в монстра, и чуть не умерла от твоих же рук. Скоро сюда прибудут люди, которые с удовольствием заставят тебя пожалеть, что не сдох раньше.
Не сдержавшись, Максим грубо пнул Ольховского. Тот вновь захрипел и выкатил глаза. А я вдруг поняла, что секунду назад Тихонов впервые за три с половиной года назвал меня по имени.
Максим помог мне подняться с пола и усадил в кресло Марата. Сам же уселся прямо на стол и продолжил сверлить взглядом того, по чьему приказу чуть не умерла его сестра.
Мы просидели в тишине не меньше получаса, прежде чем в коридоре послышались торопливые шаги. Еще пара мгновений, и дверь отворилась. За ней оказался Герман Лановой, вокруг которого клубилась неясная темно-серая дымка.
Брат Авроры окинул нас высокомерным взглядом и плотно закрыл за собой дверь.
– Вам же было ясно сказано не соваться к нему самим, – процедил он.
– Уж простите. Мне нужно было убедиться, что мой друг, действительно, превратился в чудовище, – огрызнулась я.
– Судя по его парализованной туше, ты в этом убедилась, – едко протянул Лановой.
Герман хищно расхаживал вокруг поверженного Ольховского, будто изучая его, как занятный экспонат в музее. Марат бешено вращал глазами и издавал странные булькающие звуки, чем вызвал лишь холодную усмешку Ланового.
– Я думал, вас будет больше, – с сомнением произнес Максим, чем нарушил затянувшуюся тишину.
– За зданием наблюдает Глеб, а здесь хватит и меня. Этот ублюдок уйдет отсюда по своей воле. Ну, почти.
Я поняла! Герман наверняка владел гипнозом!
– Тебя видел персонал. Они смогут описать, с кем ушел Марат, – ужаснувшись, выпалила я.
– Как ты думаешь, что за тень клубится вокруг меня? – снисходительно спросил Лановой. – Это морок – заклятие из раздела некромантии. Меня защищает дух мертвеца. Окружающие люди, не знакомые со мной лично, видят этого человека.
– Обалдеть, – выдохнул Тихонов. И я была полностью с ним согласна.
– Сейчас вы оба уберетесь как можно дальше от этого места. Я поработаю с персоналом, а потом займусь Ольховским. Никто не должен связать ваш визит со мной.
– Он уже не выберется живым? – вдруг спросила я, заранее зная, какой последует ответ.
Герман лишь покачал головой.
– Пожалела дружка? – осведомился он с насмешливо-заботливым выражением лица.
– Нет, – отрезала я и приблизилась к Марату, все еще чувствуя ватную слабость во всем теле. – Твоего отца убил Денис. И я полностью его поддерживаю.
Выплюнув эти слова в лицо бывшему другу, я устремилась в двери. Тихонов покорно последовал за мной, оставляя за спиной человека, которому мы оба подписали смертный приговор.