Крикливая девушка терпеливо ждала нас в фойе. Она с надеждой сделала несколько шагов к Максиму, сжимая в руках швабру. В ее огромных голубых глазах явственно читалось щенячье обожание.
– Уже уходите? – пролепетала девушка, не сводя взгляда со своей воплощенной мечты об идеальном мужчине. Меня же эта особа настойчиво игнорировала.
– Увы. Должен бежать. Ваш хозяин сегодня негостеприимен, – с деланым сожалением ответил Максим.
Я лишь закатила глаза и потянула его за руку в сторону двери. Он подмигнул девушке и устремился за мной.
– Заходите почаще, – выкрикнула она нам вслед. Тихонов обернулся и послал своей жертве последнюю улыбку.
– Ты обрек ее на мучения, – буркнула я, когда «Куб» остался позади.
– Зато хоть раз в жизни бедная девочка узнает, что такое настоящая любовь.
– Скорее, искусственная.
– Всё ли у тебя в порядке со слухом, суккуб? – вдруг раздался из-за спины возмущенный голос Глеба.
– У меня есть имя, – огрызнулась я.
– Мне как-то фиолетово, что у тебя есть, – парировал оборотень. Он обогнал нас и теперь шел чуть впереди, прожигая меня тяжелым взглядом черных глаз. – Я сказал не соваться к нему. Вы чуть не выдали себя! Хорошо, что Павел решил послать сюда Германа. Он сумеет решить созданную вами проблему.
– Без меня вы не нашли бы Ольховского так быстро. Прекращай нравоучения и возвращайся туда, где тебе приказал ждать Герман.
Мой голос сочился ядом. Я не могла прикусить язык, да и не хотела. Уж слишком раздражающим было само присутствие Глеба.
Он фыркнул и направился в сторону клуба, не сказав нам больше ни слова. Мы с Максимом ускорили шаг, стремясь убраться как можно дальше от некогда любимого заведения.
– Мне нужно к Нике, – заговорил Тихонов, когда мы отошли от «Куба» примерно на километр. Его голос звучал почти… виновато. – Сама доберешься до штаб-квартиры?
– Куда же я денусь?
Слова Максима вызвали предательское облегчение. Я отчаянно желала остаться в одиночестве, обдумать случившееся и решить, как пережить предстоящие девять дней, не свихнувшись от собственных мыслей. Возвращаться к «Вязи» сейчас было выше моих сил.
Максим ободряюще улыбнулся мне и направился к припаркованной у оживленного перекрестка машине такси. Я бездумно проводила взглядом спину Тихонова. Сколько же сил потребовалось ему, чтобы беспокоиться о чем-то, помимо здоровья сестры! Сколько воли пришлось приложить, чтобы ни взглядом, ни жестом не выдать горя, раздирающего изнутри грудную клетку! Только я знала, что творилось в душе у этого человека. И вместе мы отомстили за Нику. Нас связала общая тайна. Подумать только! Тощая Романова и невыносимый Тихонов оказались неплохой командой!
Дождь прекратился, чем сделал мне одолжение. Я собиралась потратить целый день, меряя шагами этот старинный город. И ноги раньше меня самой узнали, куда их хозяйка решила отправиться именно сегодня.
Я шла больше часа, уныло разглядывая разномастные дома вокруг. Казенные здания перемежались с дворцами богатеев, памятники архитектуры – с современными постройками, брусчатые мостовые плавно перетекали в асфальтированные проспекты и вновь сужались до бутылочных горлышек. Центральный округ пестрил стильными, но холодными бутиками, уютными лавками трав и специй, ларечками с уличной едой, магазинами мелочей для магических ритуалов, антикварными салонами и яркими кондитерскими. Вельград был разношерстным и противоречивым как внешне, так и внутри. Обычно меня восхищала эта мешанина, создававшая своеобразный городской уют, но сегодня всё казалось раздражающим и тесным.
Южный округ встретил негостеприимно, сбивая с ног северным ветром. Мой путь сегодня лежал не к площади Революции, откуда Глеб каждый раз вел нас к базе Сопротивления. Моя цель была навеки высечена в памяти, и я могла бы добраться до нее даже наощупь.
Я петляла по улицам и переулкам, воскрешая в памяти воспоминания, связанные с этими местами. Здесь мы с Никитой любили рисовать мелками, а на желто-зеленой скамейке частенько сидели вдвоем и беззаботно уплетали мороженое, которое он каждый день покупал нам обоим. Дом семьи Захаровых ни капельки не изменился за прошедшие три с половиной года, как и детская площадка неподалеку, которую установили их соседи для местной ребятни. За ней до сих пор исправно ухаживали, хоть дети этих людей уже давно выросли.