– А так можно?
– Нет. Так нельзя было даже в школе.
– Ты бы вытряс из меня всю душу за прогулы своих уроков, – фыркнула я.
На лице Дениса появилась грустная улыбка. Наверняка он скучал по школьным временам.
Друг нарисовал на скамейке простенький символ из двух рун, и тот чуть заметно засветился. Он дарил нам тепло, осушая скамейку, мои волосы и одежду. Я расслабилась, чувствуя себя намного уютнее в сухих джинсах. Через пару минут скамейка полностью просохла, и Ден уселся рядом.
– А теперь рассказывай, – велел он.
– Что именно? Ты много пропустил, пока дулся на меня.
Ден хмыкнул, но ничего не ответил.
– С чего мне начать? С того, что чуть не убила своего несостоявшегося убийцу, или с того, что на сестру Максима напал торговец Ольховского, а она разорвала его на части силой мысли? Или тебе будет интересней узнать, что безобидная мартышка сегодня жестоко и без сомнений сдала Марата в руки Сопротивления, чтобы они убили его?!
На последних словах мой голос сорвался. Я уткнулась носом в грудь Дениса и разрыдалась с новой силой. На пару мгновений он опешил, но опомнился и прижал меня к себе. Я держалась за него, как за самое нерушимое во всех мирах. Ден успокаивающе гладил меня по волосам и шептал, что всё в этой жизни можно пережить, если как следует захотеть. А из моих искусанных губ бурлящей рекой лились слова вперемешку со слезами и приступами кашля. Я вытирала предательски текущий нос и говорила-говорила-говорила. О страхе умереть уже через девять дней и необходимости очистить Вельград от сети, созданной Николаем; о нашей дружбе с Маратом и его попытке меня убить; о двадцати магических силах, за которые была куплена моя свобода, и об участи, которая наверняка ждет Ольховского-младшего; о несчастной Ольге и о Нике, которую пытаются обвинить в убийстве человека.
Денис внимательно слушал, не перебивая и не выпуская меня из объятий. Я, как маленькая девочка в руках старшего брата, жаловалась ему на весь мир. И весь мир сошелся в одной точке – на этой старой скамейке.
– Прости меня, мартышка, – пробормотал Денис, когда мои слезы иссякли. – Я слишком сильно за тебя испугался. Твои постоянные исчезновения когда-нибудь доведут меня до инфаркта. И за эту сцену сегодня утром тоже прости. Извиняться перед Тихоновым я не стану, так что можешь сама передать ему мои слова. Это ваша личная жизнь, и я в нее лезть не буду.
Я тяжело вздохнула, хлопнув себя ладонью по лбу. Ден понял всё максимально неправильно.
– Вообще-то мы спали в одежде, если ты не заметил. Нет у нас ничего, – буркнула я. – Максиму больше некому было рассказать о Нике. А тут ты, и мне пришлось оставить его без присмотра. Пока мы с тобой разговаривали, он выпил почти весь пузырек успокоительного зелья и чуть не рухнул прямо на пол. А утром ворвался ты и напомнил мне отца, заставшего взрослую дочь в постели с парнем.
– Признаюсь, переборщил, – пристыженно выпалил Ден. – Тихонов – не тот, с кем я ожидал бы тебя увидеть.
– А с кем ожидал?
– Только не с кем-то из «Вязи».
Я шутливо пихнула Дениса в бок и положила голову ему на плечо. Эти минуты уединения позволили мне ненадолго обрести душевный покой.
– На самом деле я ехал не только с целью помириться, – признался друг.
Ден сунул руку в карман толстовки, и мне пришлось поднять голову с его плеча. Он вытащил два серебряных талисмана и показал мне на раскрытой ладони. Они оба были абсолютно идентичны и представляли собой смутно знакомые восьмиконечные звезды. Вещицы отличались лишь длиной цепочек.
– Я собирался заговорить их еще с твоей пропажи после митинга, но каждый раз что-то отвлекало меня. Сегодня ночью я наконец провел этот ритуал, – начал Ден и, выбрав талисман с цепочкой покороче, надел его мне на шею.
Я сжала серебро рукой, ощущая его пронзительный холод.
– Что это?
– Сейчас поймешь.
Денис надел на шею оставшийся талисман и спрятал под толстовку, чтобы он соприкоснулся с кожей. В это же мгновение я ощутила, как мое украшение нагрелось. Его тепло было умиротворяющим и светлым.
– Талисман должен быть на теле. Заправь его, – распорядился Ден.
Я послушно выполнила его просьбу. Друг прислушался к ощущениям и мягко улыбнулся.