– И как? Знает?
– Да ничего она не знает, – буркнул Денис. – Он не доверял ей никаких тайн.
– Оксана была нужна князю не для того, чтобы разговаривать, – процедила я и язвительно усмехнулась.
Денис неодобрительно покосился на меня, но продолжил, не комментируя мои сочащиеся ехидством слова:
– В одном мы с Оксаной сходимся: княжеского сына нет в Вельграде. Алексей – не дурак, чтобы оставлять своего единственного ребенка в городе, который подтачивают революционные настроения.
Денис прав. Совместных с Анной детей у Вяземского нет, но он должен передать свой титул наследнику. Единственного сына нужно беречь, как зеницу ока, и абсолютно неважно, насколько он законный. Поместье Вяземских признает нового князя и впустит его, даже если тот не признан Алексеем. Это единственный ритуал, доказывающий право наследника на престол. Сильнейшая магия видит лишь кровное родство, и ее невозможно обмануть. Поэтому поместье Остроуховых заброшено уже больше сорока лет – Вяземского туда не впустила защита, да и никого не впускает. Наверняка он с удовольствием смел бы особняк старой княжеской династии с лица земли, дабы уничтожить любое напоминание о князьях Остроуховых, правивших Вельградом куда дольше.
– Не знаю, как ты, а я жутко хочу есть, – мягко сменил тему Ден.
Только после этих слов я поняла, что желудок уже давно съежился от голода. Слишком много мыслей сегодня роились в голове, чтобы думать еще и о еде.
Я позволила Денису увести меня из родительского дома. Мы оставили скамейку слез позади и направились к стоянке такси на площади Революции. Бодрый мужичок с густой бородой и блестящей лысиной мгновенно открыл перед Деном переднюю дверь, но он уселся со мной на заднее сиденье. У нас появилось немного времени, чтобы просто посидеть в тишине.
Стоило мне расслабиться, как глаза налились свинцовой тяжестью. Я опустила голову на плечо друга и расслабленно задремала. Мое второе дыхание подошло к концу, и тело потребовало подзарядки.
Я уже свыклась с маниакальным желанием касаться Дениса. Пусть мимолетно, невинно и едва ощутимо, но дотронуться хоть пальцем, хоть одной клеточкой кожи. Никогда прежде я с такой настойчивостью не искала повода обнять, облокотиться или мимолетно стряхнуть несуществующую пылинку на его одежде, как в эти недели. Особенно если мы вдвоем. Особенно, если Ден так близко. Даже сейчас прикосновение щекой к мягкому трикотажу, облегающему его плечо, дарило удовольствие и умиротворение.
Такси остановилось у небольшого уютного кафе «Антрекот» непозволительно быстро. Я с усилием разлепила веки и заставила себя выйти из машины на промозглый свежий воздух. Неуклонно приближался вечер, и на улице заметно похолодало. Денис привез меня в свое любимое место. Кафе, где жарили огромные куски мяса, безраздельно владело его сердцем.
Мы просидели в «Антрекоте» больше часа. Ден искренне старался разговорить меня и отвлечь от мыслей о Марате. Пару раз у него получалось, но мое сознание вновь и вновь упрямо возвращалось к узким зрачкам Ольховского и его безумному взгляду, к оплеухе, от которой до сих пор ныла щека, и удушью, подвластному воле бывшего друга.
Я неторопливо цедила капучино, усилием воли удерживая свое внимание на том, как мой большой и сильный друг ковыряет шоколадное мороженое в вазочке. Всё, что угодно, только бы не возвращаться мыслями в кабинет Марата.
Наше шаткое умиротворение нарушила парочка, ввалившаяся в кафе. На улице вновь пошел дождь, и они со смехом отряхивали капли с одежды, которую не спасли даже зонтики. Беременная девушка с длинной косой лучезарно улыбалась. Пухлощекое лицо с россыпью веснушек светилось, стоило ей взглянуть на своего спутника. А я смотрела на него во все глаза и боролась с подступившей к горлу тошнотой. Руслан! Номер два в моем списке смертников! Ублюдок, жестоко пинавший меня на школьном дворе! «Двух классов было бы достаточно, чтобы прочесть слова на этикетке моющего средства». Даже на Аврору я отреагировала не столь остро. Руслан же вызвал у меня жгучее желание выплеснуть недопитый кофе прямо в его лицо с глазами навыкате.
С какой любовью он смотрел на свою беременную жену! Разве может любить такая сволочь? Наверное, может. Я же люблю…
Руслан тоже заметил меня. В его глазах явственно читалось искреннее удивление. Надеялся, что я сдохла под мостом или в каком-нибудь борделе? Не тут-то было!